Сначала удар едва ощущается. Моя голова откидывается в сторону, тело сотрясается от удара. А потом я падаю. Протягиваю руку за долю секунды до того, как лбом ударяюсь об пол.
В коридоре уже темно, но мигающие сине-белые огни в конце коридора тускнеют до слабого импульса, превращаясь в мерцающую тень на периферии моего зрения.
Руки, слишком грубые, хватают меня за плечо, разворачивают, укладывают плашмя на спину. Слава богу. Слава богу, кто-то пришел на помощь.
— Вау! Ого, с ней все в порядке, чувак?
Мои глаза закатываются обратно в череп. Моя голова… Черт, моя голова убивает меня.
Тихий, извиняющийся смех наполняет проход.
— Да, извини. Она всегда так делает. Слишком много пьет и выставляет себя дурой. Я пытался сказать ей, чтобы она притормозила раньше, но… ух…
Я знаю этот голос. Такой знакомый. Я слышу его все время. У меня все сжимается в груди. Что?.. Что, черт возьми, происходит? Мысли ломаются и распадаются в моей голове. Я изо всех сил пытаюсь заставить их снова собраться вместе. Придать смысл. Но как бы ни старалась, я не могу ухватиться за их концы. Мои мысли разбегаются во все стороны.
— Тебе нужна помощь, чтобы поднять ее? — спрашивает второй человек.
Пальцы впиваются в мою плоть, когда человек, парень, нависающий надо мной, поднимает меня в сидячее положение.
— Не-а, спасибо, чувак. Я ценю это, но она моя девушка, знаешь ли. Я выбрал ее. Она моя ответственность.
Он выставляет меня озорной собакой, сорвавшейся с поводка.
— Хорошо, ладно… — Другой человек звучит немного неуверенно. — Вау! Это что, кровь? Черт, у нее вся голова в крови. Ты должен попросить кого-нибудь взглянуть на это…
— Черт, — говорит парень, его пальцы впиваются в мою руку и бок, притягивая меня к себе. — Ты прав. Эй, может быть, переносить ее — не самая лучшая идея. Не мог бы ты пойти и позвать кого-нибудь? Одного из барменов? Держу пари, у них есть аптечки первой помощи.
— Конечно. Используй это. Прижми к ее голове. Продолжай давить. Рана выглядит плохо.
— Спасибо. Ты спасаешь жизнь, чувак.
Что-то грубое и теплое прижимается к моей голове сбоку — какая-то ткань. Джинсовая ткань?
Мое зрение начинает проясняться — и хорошо, и плохо, потому что свет от вспышек на танцполе, которые только что были тусклыми тенями, внезапно стали слишком ярким. Даже с закрытыми глазами мне кажется, что свет вот-вот расколет мою голову на части.