– Я представляю, как тяжело ему было переносить подобные слухи, ведь он у меня такой честолюбивый. Да и потом, Эндрю действительно сгустил краски перед Филом, сообщив ему, что дела наши совсем плохи, рассчитывая, таким образом, поскорее вернуть его в Нью-Йорк. Что говорить, Скарлетт, мой Эндрю уже стар для таких серьезных дел, и на сей раз, думаю, без помощи сына ему не обойтись.

Мериэм Полтнер задумалась и машинально облокотилась на стол, подперев рукой щеку, но уже через пару минут грустное выражение на ее лице сменилось озабоченным.

– Ах, Скарлетт, это очень важная особа и мне придется вовсю постараться с этим приемом, чтобы не ударить в грязь лицом. Боже мой, я ума не приложу, где взять время, чтобы успеть все подготовить! – сокрушалась она.

Скарлетт с Клаусом как раз собирались съездить на бруклинскую фабрику вдвоем без мистера Полтнера, чтобы спокойно, без суеты походить по цехам сколько захочется. Однако миссис Мериэм была в такой растерянности, что Скарлетт было неудобно не предложить ей свою помощь.

– Если хотите, я отправлю Клауса на фабрику одного, а сама останусь и помогу Вам – предложила она.

– О, Скарлетт, я буду тебе очень благодарна! – миссис Полтнер приблизилась к своей гостье, чтобы поцеловать.

Подготовка к приему была грандиозной, и Скарлетт, спустя некоторое время, совсем не пожалела, что осталась с миссис Мериэм и не поехала на фабрику. Здесь ей тоже было чему поучиться.

Мериэм Полтнер открыла себя совсем с другой стороны, еще больше поразив Скарлетт, чем в первую их встречу. Эта хрупкая, эмоциональная, миниатюрная женщина оказалась умной, деловой и предприимчивой хозяйкой, способной организовать дело умело, без лишних хлопот и с максимальной пользой. Скарлетт была поражена тем, как она распределяла обязанности между слугами, несмотря на то что на нее, всякий раз, обрушивался шквал вопросов с их стороны. Миссис Полтнер обладала необычайной способностью моментально прокручивать в голове то или иное задание для каждого из них, выгодно взвешивая все «за» и «против». Она не суетилась без нужды и не повышала голоса, и если кто-то чего-то не усваивал с первого раза, терпеливо объясняла дважды, зная наперед, что лучше пояснить на словах и потерять на этом немного времени, чем потом исправлять готовое незадавшееся дело.

Не меньше поразили Скарлетт и слуги миссис Полтнер. Для нее было непривычным уже то, что среди них не было ни одного негра или мулата. Это были белые из бедных слоев населения Америки – поляки, ирландцы, голландцы, одним словом, «белая рвань», по понятиям Скарлетт. Однако все эти люди были вышколены своими хозяевами до такой степени, что это сразу бросалось в глаза. Если у себя дома Скарлетт могла наблюдать разного рода перебранки и пререкания между слугами, порой, даже в присутствии хозяев, если они иногда могли перечить и ей, позволяя себе давать советы, или выказывать недовольство, если у себя дома на ее зов с первого раза редко кто являлся, то здесь ничего подобного не наблюдалось. В доме царила тишина, слуги позволяли себе разговаривать только в полголоса, моментально являясь на зов хозяев, никто из них ничего не забывал и не выпускал из виду. За столом они прислуживали бесшумно, упреждая любое желание господ, никак при этом себя не проявляя.