– В чем проблема не понимаю, женись и разведись, – поудобней устраиваясь в кресле, просто сказал друг.

– Да все не так просто и развестись я не могу. Разве что в случае смерти супруги или только через пять лет. А какая представительница слабого пола, вкусив все прелести красивой жизни, даст мне развод или сама на него подаст? Да и убить я ее не могу, иначе опять же ничего не получу, – невесело пошутил Глеб.

Лицо Антона превратилось в непроницаемую маску, он резко встал, и, обойдя кресло, вышел на балкон.

Глеб чертыхнулся на себя, как он мог забыть.

Пять лет назад Антон потерял свою супругу в аварии. Пьяный водитель просто уснул за рулем, когда Римма переходила дорогу. Они были женаты только месяц. Она погибла на месте. С тех пор Антон работает, как сумасшедший, словно пытался спасти всех на свете.

Идти и просить прощения? Но ведь столько воды утекло с тех пор. Пять лет – это немалый срок и окружающие люди забывают про несчастье, которое случилось в жизни его друга. Только видимо Антон все еще не смирился с этим.

Глеб смотрел на друга через открытую дверь балкона. Высокий, красивый, брюнет, голубые глаза. Все как в женских романах о любви. Девушки тихо сходят по нему с ума, докучая своим вниманием. Но Антон теперь, как и Глеб холостяк. Никакой романтики, встретились, провели ночь, расстались. Только Антон в отличие от Глеба делает это красиво, вежливо и галантно, стараясь не слишком ранить чувства слабой половины человечества. У Глеба все было проще, да и объяснял все своим пассиям он заранее, чтобы избежать неприятных сцен со слезами и истериками.

– Не обращай на меня внимания, – вяло улыбнулся Антон, входя в комнату.

– Извини, – все-таки попросил прощения Глеб, – столько лет прошло… – Антон поднял вверх руку, давая понять, что на этом разговор о прошлом был закончен.

– Крыша едет… Дед, который меня всему обучил, который готовил меня принять дело и такую подножку поставил. Он же знал, что я не хочу жениться так рано, – в очередной раз шевелюра Глеба приняла на себя весь удар под его огромными руками.

– Тридцать – ты считаешь рано? – друг усмехнулся, – мог бы и осчастливить какую-нибудь красавицу своим выбором, – Антон вновь сел в кресло, но никак не мог найти себе места, – пеленки, распашонки, я бы на это посмотрел, – другу явно доставляло удовольствия подливать масло в огонь.

– Ты чего ерзаешь, уже смотреть на тебя не могу, в глазах рябит? – для пущей достоверности Глеб демонстративно провел рукой перед глазами.

Наконец-то, устроившись, Антон, устало потер глаза.

– Два часа назад закончилась сложнейшая операция, я сделал все, что мог, но надежд нет никаких. Жаль девчонку. Никогда не привыкну.