– Да, да, конечно, бумаги на мою женитьбу дед подготовил, только вот зря старался. Но зачем, что случилось?

– Поднимай свой зад, и поехали, все узнаешь по дороге, – нетерпеливо произнес Антон.

Через час Глеб стоял у кровати девушки, к телу которой шло множество проводков, поддерживающие ее угасающую молодую жизнь и чье бледно-серое лицо, с отвратительными черными кругами под глазами и многочисленными ссадинами никак нельзя было назвать красивым. Глеб не понимал, что он делает около кровати этой умирающей. Девушка лежала, не открывая глаз, вся в системах, гипсе и бинтах, сквозь которые уже кое-где проступала кровь.

«Как неживая», мелькнуло в голове Глеба и он брезгливо поморщился. Ужас, что я тут делаю, нет и еще раз нет. Все, пойду в кабинет к Антону, и пусть сам расхлебывает кашу, которую заварил. Какой же должна быть больной фантазия, чтобы предложить ему эту ужасную сделку. Нет, я никогда на это не пойду.

– Нет, – вслух сказал Глеб, глядя на девушку.

Он уже собрался уходить, но повернувшись напоследок, взглянул на тело, по-другому он не мог назвать то, что лежало на кровати в реанимации. Оглянулся и остолбенел, словно тысяча иголок впилось в его тело одновременно, на него выразительно, смотрели широко распахнутые карие глаза девушки. Сколько боли, сколько страха, сколько немой мольбы в них было. Еще секунда и яростное желание бороться за свою жизнь, боль и стремление жить сверкнуло в этом уставшем взгляде. Мгновение и глаза медленно закрылись, и вот только теперь слезинка совсем маленькая одиноко скользнула по щеке, оставляя после себя соленый, а точнее сказать горький безнадежный след.

Глеб не вышел, а вылетел из палаты, пронесся мимо раздавленных горем родителей девушки, ожидавших в коридоре. Он не видел перед собой никого и ничего, только глаза умирающий незнакомой девушки. Белый халат, небрежно наброшенный на его широкие плечи, слетел, но Глеб даже не заметил этого. Ненависть к лучшему другу, застила глаза, за то, что он заставил его это увидеть и пережить.

– Ты спятил, ты думал, когда предлагал мне это? – Глеб рычал, и его могучая фигура нависла над другом, который спокойно сидел за своим рабочим столом в кабинете, – Ты совсем свихнулся в своем желании помочь всем и каждому. У ее постели должен находиться священник, а не я, – закончил он, с силой ударив ладонью по столешнице стола, чтобы хоть так друг обратил не него внимание.

– Она практически не живая, без пяти минут труп! – яростно бросил Глеб.

Антон медленно отложил историю болезни, обошел вокруг стола, подошел к другу, поправил ему галстук, застегнул верхнюю пуговицу его пиджака, снял с себя больничный халат и со всего размаха ударил Глеба по челюсти.