Персонал в замешательстве пятится назад, чтобы не отсвечивать.

Нянчусь с пациенткой. У нее передоз и побочки...

По моей просьбе свой человек из лабы берет кровь на анализ. Содержание препаратов в крови превышает допустимый уровень.

Меня так бомбит, что просто атас! Ну какая же мразь...

Рассчитываю всё по третьему кругу. Нет, ну откачали бы конечно. Но опять же... Клапан этот! Было бы голодание кислородное, не дай Бог мозг повредили бы. Я бы не отмылся!

От того, что он мог делать с беременной Юлей едет крыша. Это же чудо чудесное, что мой Степаха выжил!

Крышечка моя свистит так, что трясутся руки.

Прохожу к сестринскому посту, попросить сиделку для пациентки.

Дверь в кабинет Крынского открыта. Там Бергман.

- Чадов неадекватен в своей попытке утопить меня. Я не готов больше работать с ним! Он чуть не угробил пациентку. Я требую расследовать эту ситуацию. Или как там у нас в последнее время принято? - с обидой.

Молча захожу в кабинет. У Крынского только сошли синяки под глазами от прошлого моего "хирургического вмешательства". Молча делаю шаг к нему и повторяю "операцию".

Бах!

- Чадов! - шокированно шепчет Бергман, теряя голос.

- Экскюзи муа... - прижимаю к сердцу руку, глядя в глаза Бергману. - Гопник-с... Что с меня взять?

Сваливаю.

Бергман прибегает ко мне и отчитывает меня. Я настаиваю на своей версии.

- Борис Егорович, Вы понимаете в чем обвиняете Крынского??

- Это была подстава! - категорично утверждаю я. - Примите меры. Вы же знаете, что это не первая его махинация.

- Стоп! Он утверждает, что это ты подставил его так. Развели тут Санта-барбару!

- Не. Я же "гопник". Я в морду бью. А не пациентками дерусь. Подлость - не моё.