«Пропала дедова «Нива»...» – подумала с горечью.

- Где труп?

- Почем я знаю? Погнала я его, где хочешь, говорю, там и копай, только не на моем участке. Вон, плыви, говорю, на другой берег и там хоть всю ночь рой в свое удовольствие. А он хвать мужика своего как мешок, и выскочил через веранду. Лодку поди угнал, паршивец... батя с меня три шкуры теперь снимет… – добавила печально и задумалась ненадолго, сделав театральную паузу, – а, ну вот, о чем это я? В общем, выгнала его и убираться начала. Кровь если засохнет, потом не оттереть же, пробыл то пять минут от силы, а напакостил, пол ночи убираться теперь… а тут вы пришли, да давай с порога сразу драться, как будто я вам чего плохого сделала...

Шмыгнула пару раз носом для полноты картины и сникла, скрючившись на полу и опустив голову.

«Давай, соображай быстрее, дядя. Вся информация у тебя уже есть».

- Что, говоришь, он сказал, когда пришел? Про то, что никто не должен знать.

Я прикрыла рот рукой, якобы сообразив, что проболталась, и недовольно пробурчала:

- Никто не должен знать, что он мертв.

- Прямо так и сказал?

- Прямо так и сказал.

- А ты мне, часом, не вкручиваешь? - подленько поинтересовался скрипучий.

- Что у меня, ребра что ли лишние? - насупилась я.

- Ну-ну... - протянул он и задумался. - Скажи-ка, деточка, а подвальчик у тебя имеется?

«Скажите пожалуйста, какой умник!»

- А то, как же! Куда ж без подвальчика-то, соленья там всякие, компот на зиму, картошку, опять же...

«И мужик раненый».

- И где же он у нас? - расплылся скрипучий в улыбке. Хотя улыбкой это мог бы назвать только такой же псих.

- Вон там люк, - мотнула головой в сторону кухни, - аккурат под собачкой.

- Открывай.

Я с трудом поднялась и пошла, почему-то прихрамывая.