На последнем круге, не дойдя до подъезда каких-то три-четыре метра, я замерла, вглядываясь вдаль. Интуиция вновь не подвела меня. Постепенно среди вихрастого танца снежинок, напоминающих сейчас надоедливых мошек, показался мужской силуэт, шедший мне навстречу. Я улыбнулась и медленно покатила коляску вперед.

Дима шел размашистым шагом, держа в руках огромные пакеты – как всегда. Шел и улыбался в ответ, и я видела это даже на таком расстоянии. Он казался мне каким-то ненастоящим, эфемерным, картинкой из другого мира в ворохе волшебных хлопьев. До того прекрасно было это зрелище, – высокий элегантный мужчина под снегопадом, – что я невольно затаила дыхание.

Мой мужчина, ради которого я рискнула оставить привычный образ жизни. С опаской переезжая в столицу. Привыкая к новому быту, соседям, окружению. Впрочем, всё было не так страшно. Тосковала, конечно, по друзьям и родным, но он умел сюрпризом отправить меня на недельку в лоно семьи, когда хандра становилась заметной. Мы притирались, как и все, со ссорами и примирениями, разговорами, компромиссами. Потому что разные. Очень. Но стали незаменимы друг другу.

Мой мужчина, при взгляде на которого до сих пор дух захватывало. И вечный червячок сомнений ковырялся внутри, хотя повода он никогда не давал. Но женские масляные взоры, сопровождающие его везде, дико раздражали и не давали этому червячку покоиться с миром.

Мой мужчина, который с завидным усердием выполнял обещание сделать меня счастливой. Каждый день. Шепот. Ласка. Признание. Страсть. Нежность. Даже находясь на другом конце земного шара, Дима умудрялся заставить меня смутиться от подробностей того, что и как будет сделано со мной, когда вернется.

Я до сих пор не могу поверить, что такое бывает. И случилось со мной.

Старушки во дворе и многие женщины, с которыми я общалась или просто здоровалась, пока дети играли на площадке, восхищенно вздыхали, не уставая твердить, какая мы замечательная пара, и какая же крепкая у нас любовь…

Они, конечно, не подозревали, что эта самая любовь взросла на почве мести, принесшей много боли. Что была такая девочка Соня, своим уходом воссоединившая нас с её братом. Что некоторые потери восполняются огромными приобретениями…

Мы встретились губами прямо напротив двери нашего подъезда, не обращая внимания на барьер в виде коляски. Просто потянулись друг к другу и слились, наслаждаясь.

– Ты же говорил, прилетишь к обеду.

– Да? Перепутал! – лукавит, обдавая теплом своей улыбки.

– Евгений Дмитриевич скучал, – указываю взглядом вниз на прикрытый козырек.