Во второй половине дня занимаемся закупками на завтрашние поминки. Антонина Ивановна, конечно, сказала, что ничего особенного не будет, но мне очень захотелось испечь что-нибудь. И нарезать салаты. И замариновать мясо. И ещё кучу всего. Пусть это не так уж принято, но я страстно желала превратить вечер скорби в нечто уютное. Соня этого заслуживала.

Я стояла рядом с Димой, не выпуская его руки, и рассматривала плиту с изображением девятнадцатилетней девчонки. Светлая печальная улыбка не сходила с лица. И, действительно, всё потом прошло не как поминки, а как праздник воспоминаний. Плакали, смеялись, пересказывали всякие случаи с её участием. Мне нравились их родственники. Своеобразные, но живые. Хоть Дима и воротил от них нос часто, но это же семья!

С братом я встретилась на следующий день. Говорили мы долго. Но мой рассказ был коротким – что можно поведать об однообразной жизни в провинциальном городке? Всё сводилось к воспитанию дочери. А вот его я засыпала вопросами. Меня очень интересовало, где Лима и как поживает Диана.

Оказывается, ничего особого за эти годы в том доме не изменилось. У отца тот же бизнес, мама всё так же устраивает обеды и ужины, является безупречной женой. Наверное, это уже никак не изменится, она вжилась в свою роль и отпустила настоящие мечты и желания. Ей нравится. Сам Размик решил не рубить с плеча и постарался построить с женой крепкие отношения. Хотя изначально думал разводиться… Пришел в себя и понял, что не убежит от внутренних демонов. Постарался исправиться. Я не ощущала в его голосе любви к этой девушке, но было уважение и что-то тонкое, неуловимое. Может, после Сони ему всё теперь будет казаться не таким ярким? Может, любил он именно её?..

Диана была счастлива в браке, сейчас находилась в поездке с мужем и сыном. Размик обещал, что организует нам встречу. Лима всё так же работала у нас, и он часто заставал её плачущей над моими фото. Эта женщина убивалась по мне искренне. Внутри ныл нетерпеливый комок – так хотелось обнять её и прижаться щекой к добротной груди. Сказать, что ремесло, которому она меня научила, прокормило и позволило не печалиться о завтрашнем дне.

Следующим утром Дима должен был улететь обратно в Москву. Мы проводили его, а сама я решила остаться ещё на пару дней. Бродила по улицам своей юности, шагала вдоль здания университета, плыла мимо кафешек и ресторанов, половина из которых всё еще оставались неизменными. Думала о случившемся, привычно расставляла по полочкам и постепенно…отпускала боль в небытие.

Просто смирилась. Есть солнце, оно мне не принадлежит. Но очень многое дало. Есть родители. И у них та же роль в моей жизни. Не всем везет быть любимчиками. Зато это компенсировалось другими вещами – достатком, например. Но теперь я была свободна беспрекословно. Больше не заботил статус «шлюхи», принесшей в подоле. Я ведь так выглядела в глазах отца. Родить вне брака, да ещё и от человека другой национальности, который был моим насильником, – это для него двойной повод вычеркнуть меня из жизни.