Я киваю.

— Ты все еще… делаешь себе больно?

— Я очень стараюсь не делать этого. Правда.

Его лицо расслабляется. Лукас притягивает меня ближе. Я прижимаюсь к нему, позволяя обхватить себя обеими руками. Я устраиваюсь у него на груди. Его сильное, ровное сердцебиение стучит у моего уха. Я переплетаю свои пальцы с его пальцами и крепко обнимаю Лукаса.

— Шрамы делают тебя сильной, — говорит он мне в волосы. — Они означают, что ты выжила. И это делает их красивыми. Ты прекрасна.

— У меня есть шрамы, которые никто не может увидеть, — признаюсь я слабым голосом.

Он еще крепче обнимает меня.

— Ты можешь показать мне, когда будешь готова. Я рядом. Хорошо? Я с тобой.

Я закрываю глаза. Что-то открывается внутри меня, глубокое, богатое тепло, прекрасная нежность, как солнечный свет, как блеск звезд на серебряных волнах, как трепет радужных крыльев. С каждой секундой оно расширяется все больше и больше, заполняя пустоты в моем сердце.

Глава 53

Глава 53

Сегодня конец марта, настоящий весенний день, если закрыть глаза и не смотреть на мокрую коричневую землю, быстро тающий снег. Солнце целует мои щеки. Ветерок развевает темную прядь моих волос. Тени от надгробий удлиняются на пожухлой траве.

Меня переполняют чувства. Я боюсь. Но теперь знаю, что я сильнее своего страха. Я не знаю, что будет дальше. Я не знаю, в какую сторону повернет дорога впереди, и куда она может привести. Знаю только, что путь позади меня закрыт.

Я неподвижна. Все внутри меня неподвижно.

Я смотрю на имя, выгравированное на камне. Это первый и последний раз, когда я посещаю могилу своего отца. Я не совсем понимаю, зачем пришла, но это кажется правильным. Это еще одна форма освобождения. Фрэнк мертв уже несколько месяцев, но только сейчас, я понимаю, что его на самом деле больше нет. Кошмары, возможно, никогда не исчезнут. Но я их переживу.

Я чувствую глубокую боль, ощущение пустоты, как будто что-то ценное и важное вырвали прямо из моей груди. Я думаю о том, как медбрат описывал мою мать после того, как у нее забрали Зои Роуз в больнице, как ее руки продолжали сжимать пустоту, пустой воздух. У меня всегда будет это. Ноющая боль там, где должна находиться отцовская любовь. Закаменевшая боль о моей матери, которая то появлялась, то исчезала, чье отсутствие — это зарубцевавшаяся, едва затянувшаяся рана.

Но эти раны не смертельны.

Я глубоко дышу. Это так естественно, так правильно — дышать. Жить. Правильно испытывать горе, сожаление, вину, страсть, ярость, удовольствие, радость, боль, любовь. Это правильно — просыпаться каждый день и продолжать идти, пробивать себе дорогу, бороться за хорошие вещи. Нужно бороться за них. Они не приходят просто так. Нельзя надеяться на то, что хорошие вещи сами тебя найдут. Жизнь так не работает.