Мое колено начинает дрожать. Невозможно написать об исключении в заявлении на поступление в колледж. А я не могу оставаться здесь, в этом жалком захолустном городишке, полном кукурузных полей и идиотов. Просто не могу.

В разговоре через дверь наступает пауза. Я едва слышу четвертый голос. Не подавая виду, что слушаю, я наклоняю голову.

— …успокойтесь на секунду.

— Успокоиться? — Мистер Коул кричит.

— …сгоряча… слишком остро реагируете… посмотрите на это с другой стороны.

Четвертый голос принадлежит школьному консультанту, доктору Янгу. У меня назначены еженедельные встречи с ним с октября младшего класса, когда я решила выступить за феминизм. Тогда я, если честно, набросилась на учителя физкультуры, который заставлял меня носить слишком короткую и слишком обтягивающую форму. Не исключено, что я назвала тренера Тейлора извращенцем за то, что он настаивал на обязательной спортивной форме для несовершеннолетних девочек-подростков, подчеркивающей женские формы. Хотя я застряла с доктором Янгом на целый год, мне теперь разрешено постоянно носить мои спортивные штаны.

Не думаю, что на этот раз я выиграю. Мое колено дрожит сильнее. Зеленолицая девочка открывает глаза, секунду смотрит на меня, потом переворачивается на бок и поворачивается спиной.

Доктор Янг продолжает говорить. Я пропустила большую часть.

— … одаренная ученица… жаль терять…

— Как вы смеете? — вклинился мистер Коул. — А как насчет злонамеренного нападения на моего сына?

— …не на территории школы… смягчающие обстоятельства.

— Вы, должно быть, шутите!

Миссис Риттенбург говорит что-то слишком тихо, чтобы я смогла расслышать, что-то о «вашей ответственности».

Мистер Коул хлопает дверью и стремительно несется к выходу. Прошло четыре года с тех пор, как я видела его в последний раз, со времени, когда я тусовалась с его падчерицей и моей бывшей лучшей подругой, Жасмин Коул. Он смотрит на меня и кривит верхнюю губу в яростном оскале, но продолжает идти.

Миссис Риттенбург вызывает меня к себе. С сцепленными руками на бедрах невысокая директор стоит за своим массивным столом. Рядом с ней возвышается заместитель директора Адейеми.

— Сидни, я уверена, что нам не нужно говорить тебе, как расстроен мистер Коул. — Миссис Риттенбург продолжает читать мне нотацию, и ее голос режет мне уши. — У нас в школе действует политика нетерпимости к издевательствам, ты понимаешь? Тебе нужно серьезно подумать о своем будущем, юная леди.

— Да, мэм. — Я киваю, изображая озабоченность и адекватное раскаяние. Мой пульс стучит в ушах. Свет слишком яркий. Голова кружится и меня тошнит.