Мужчина усмехнулся и чуть склонил голову, затем повернулся к выходу и неожиданно остановился, бросив через плечо:

— У вас дверь была открыта. Я сейчас уеду, а вы, пожалуйста, запритесь. Уже поздно, а в лесу, наверное, лешие и духи водятся.

Незнакомец вышел, Настя услышала гул мотора — и наступила тишина, разбавляемая звуком падающих редких капель воды из крана. Девушка сорвалась с места, выбежала на крыльцо и уставилась на открытую дверь. Но этого просто не могло быть! Она точно помнила, что запиралась, как же он вошёл? Или от усталости она забыла закрыть замок? Но как бы там ни было — мужчина оказался порядочным и честным, не испугал одинокую девушку и даже не попытался сделать что-то гадкое. Настя повернула ключ и устало прислонилась к стене. Как бы ни было велико её желание остаться здесь и уснуть где-нибудь в уголочке, надо убрать инвентарь, включить фильтры для воды и возвращаться домой. А с раннего утра опять на работу…

***

Баба Света долила кипятка в Настину чашку и тихо сказала:

— Уезжать тебе надо, девка, нет тут у тебя надежды на что-то светлое. И чего ты на ту ферму-то подалась? Ты сколько языков знаешь?

— Три, — тихо ответила Настя и улыбнулась своим воспоминаниям. Пусть отец и морщился, но мама была непреклонна в этом вопросе и иногда по нескольку часов говорила с дочерью исключительно на каком-нибудь языке — чаще на английском, реже на немецком, а когда хотела повеселиться, хотя это было очень редко, то переходила на испанский.

— Ну, — расстроенно проговорила баба Света, — надо было куда-то в солидные конторы устраиваться. Кому там в том усть-пердюйском навозе языки твои нужны?

— Баба Света, везде дипломы и опыт работы требуется, а у меня ни того, ни другого. Вот рассчитаюсь с отцовскими долгами, даст бог, учиться начну, тогда и посмотрим.

— Тебе, Настёна, родственников бы поискать. Гладишь, полегче бы стало.

Настя через силу улыбнулась и подула на руки, пытаясь согреть ледяные пальцы:

— Да все наши родственники по отцу тут живут — чего их искать, только помогать не торопятся, а со стороны мамы нет у нас никого, баб Света. Мама никогда о своих родных ничего не говорила. Только думаю, что не здешняя она, да по её внешности это и так видно было. У нас все русявые, а она вон какая была! И глаза немного раскосые.

Соседка улыбнулась и отхлебнула из чашки. Затем чуть наклонила голову набок и заметила:

— Так и ты вся в мать. Потому и заглядываются на тебя все мужики от мала до велика. Тронуть только боятся, потому что знают, что за такими чернявыми семьи стоят, а эти и зарезать могут.