- Вы не поверите, какие изменения происходят между шестнадцатой и двадцатой неделями, - женщина нажимает кнопки на клавиатуре. - Сейчас я быстренько введу ваши данные, и тогда мы начнем.

Я беру руку Рен в свои. Наклоняюсь вперед и касаюсь ими своего лба, закрываю глаза и молча молюсь.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть наш малыш будет здоровым. Не думаю, что смогу пережить потерю еще одного.

- Брю, ты дрожишь.

Да. Потому что мне чертовски не по себе.

Моя работа – защищать Рен и нашего ребенка. Но сейчас я беспомощен. Мне просто нужно услышать, что у нас получилось, и наш ребенок здоров.

Женщина встряхивает тюбик и выдавливает гель на живот Рен.

Я смотрю на экран, хоть и понятия не имею, что вижу. Выглядит, как куча капель.

- Я проведу диагностику, и после мы сможем сделать забавные вещи.

Звучит успокаивающе. Не думаю, что она стала бы использовать это слово, если бы что-то было не так.

- Забавные вещи?

- Мы будет шпионить за ребенком и фотографировать. Посмотрим, мальчик это или девочка, если он или она пойдут на сотрудничество сегодня.

- Мы не хотим знать пол, - быстро говорит Рен. Она была категорична с самого начала.

- О. Мне нравится, когда родители не хотят знать. Это будет так весело.

Из компьютера издаются какие-то звуки, и картинка на экране меняется.

- Как вы думаете?

- О. Я думаю, что это мальчик. А он говорит, что не знает.

Я не могу установить пол этому маленькому человеку. Сделать это означает сделать ее реальным, а я не могу, потому что не знаю выживет он или нет. Скачущий звук эхом раздается по кабинету.

- Как хорошо бьется сердечко.