Он выдержал мой взгляд, мускул на его щеке перестал дергаться, пробормотав:

— Хорошо. Потому что она нуждается в женской заботе, потому что ее мама чертова сука.

Вот оно. Подтверждение моих догадок.

Я убрала руку с его плеча и подбодрила:

— Иди, веселись, и, знаешь, если вы не управитесь до ужина, будет ведь жаль, если ей придется мчаться через поле к себе домой, чтобы поесть. Она должна остаться у нас. Я буду счастлива позвонить ее отцу, если так будет.

Это вызвало у меня усмешку.

— Я мог бы узнать, но думаю, что у Риси полно домашних заданий, — сообщил мне Фин. — Ей определенно придется остаться у нас на ужин.

Риси.

Мило.

Если он так ее называет, наверное, ей нравится.

— Тогда мне лучше заранее позвонить Майку, — пробормотала я.

— Ага.

Я улыбнулась ему.

Он улыбнулся мне в ответ.

Затем побежал вниз по лестнице.

Я прислушивалась, так поступила бы любая беспокойная тетушка-сваха, как только услышала доносящееся снизу бормотание и открывающуюся и закрывающуюся заднюю дверь, бросилась в конец коридора и выглянула в окно, чтобы подглядеть за двумя подростками, идущими по полю. При этом не испытывая никаких угрызений совести, наоборот, я испытывала восторг, когда на трети пути по полю Фину надоело стесняться Рис, и он, поддразнивая, толкнул ее. Она отлетела в сторону, и Фин, естественно, должен был ее поймать, чтобы она случайно не упала, что он и сделал, схватив ее за руку и притянув к себе.

Не отпустив ее руку.

Я наблюдала, как она откинула голову назад, глядя в его сторону, улыбаясь ему.

Фин делал то же самое, но смотрел сверху вниз на нее, в то же время притягивая ее ближе.

Серьезно, моему племяннику было все же семнадцать.