Я опустила голову и прижалась лицом к его горлу.

— Облажался. Хороший день. Не следовало упоминать об этом.

Лейла была моей постоянной спутницей с того черного дня и дальше. До того черного дня она принадлежала Майку. После того дня она стала моей. Она знала каким-то собачьим чутьем, что спасла мне жизнь, и серьезно отнеслась к этой ответственности. Больше угроз не было, но это не означало, что она оставила меня. Она была постоянно рядом. Отходила только по делам. Но она знала, что сделала для меня, и, скорее всего, понимала, что я чувствую к ней по этому поводу. Поэтому она всегда оставалась рядом со мной.

Моя золотая девочка.

— Ты не облажался, — прошептала я и подняла голову, чтобы снова посмотреть на него сверху вниз. — Сегодня был день создания счастливых воспоминаний и вспоминаний старых. И все, что было связано с Лейлой, было одним большим счастливым воспоминанием.

Он улыбнулся мне нежной улыбкой и прошептал:

— Да.

Я ухмыльнулась и напомнила ему:

— И она любила Райкера.

Майк закатил глаза.

Я усмехнулась.

Затем скользнула рукой вверх по его груди и обвила пальцами его шею, делясь более счастливыми воспоминаниями:

— Сегодня Дэррин был бы чертовски рад. Ты со мной. У нас появились Остин и Мэнди. И наконец его сын нашел Риси и сделал ее своей перед Богом и всеми остальными. Он бы широко улыбался весь... чертовый... день.

Майк снова ухмыльнулся и сказал:

— Ага.

— Это был отличный день, — заявила я.

— Ага, — согласился Майк.

— Идеальный.

Майк просто продолжал ухмыляться мне.

Моя рука скользнула к его подбородку, я придвинула к нему близко голову.