Я отрицательно покачала головой и тихо сказала:

— Правило Фина, Рис поддержала его. Она не должна присутствовать на сегодняшнем дне.

Майк кивнул, отводя глаза.

— Она просидела весь день в гостиничном номере у шоссе, ожидая, когда ей все же будет разрешено прийти, — сказала я ему то, что он уже знал.

— Отличное место для нее, — заметил Майк.

Осторожно я сказала:

— Прошло много времени, милый, затаить обиду…

Глаза Майка вернулись ко мне.

— Она пыталась лишить твоего племянника средств к существованию, его наследства и самой драгоценной памяти об отце только потому, что она злилась на тебя, что ты со мной. Тебе не кажется, что такое может стоить долгой обиды?

Я прикусила губу, Майк просто на меня смотрел. Я не ответила, но это и был мой ответ, и Майк это понял.

Поэтому пробормотал:

— Хорошо.

Майк, похоже тоже, затаил обиду. Даже дольше, чем я. Его правила были такими же, как у Фина. Моя сестра больше не появляется в нашей жизни. Не на нашей свадьбе. Не когда у меня появился Остин. Не когда у меня появилась Мэнди. Никогда.

Нечасто я разговаривала с ней, хотя Майку об этом не говорила, однако он был полицейским и вдобавок умным парнем, так что я подозревала, что он знал об этом. Наши разговоры с сестрой носили скорее чисто информативный характер, сквозила не комфортность. Я поняла, что она сожалеет. И также поняла, что она понятия не имеет, как ей признать свою вину и покаяться. Может поэтому она и хотела каяться.

Пока она не покается, она не будет участвовать в жизни семьи.

Во всей жизни нашей большой семьи.

Приказ Майка и Фина. Извинись или оставайся изгнанной.

Мне кажется, что это тяжелое наказание. Они не согласны со мной. Но поскольку они оба были мачо, крутые парни, я не хотела затевать с ними спор на этот счет, поэтому оставила все как есть.

Я откинулась на спинку кровати, Майк закончил раздеваться и надел пижамные штаны.

Он шел к кровати, чтобы присоединиться ко мне, когда я спросила: