Цинично усмехается:

— Ну это даже и к лучшему, — смотрит с неприязнью холодными серыми глазами. Такими же, как у моего мужа. Вот только глаза Матвея гораздо теплее на меня смотрят, с нежностью, заботой…

— Вот мое предложение, — кладет мне на колени какой-то договор.

— Что это? — спрашиваю осипшим голосом.

— Это контракт, по которому ты получишь баснословное по твоим меркам состояние. Взамен от тебя надо немного — развестись с моим сыном.

Ого! Не ожидала такого поворота. Смотрю на него, не мигая. То есть он предлагает мне деньги, чтобы я исчезла из жизни его сына? Еще и, как он выражается, «баснословную сумму»…

Внутренне вскипаю от злости. Да как он смеет? Еще и якобы печется о счастье Матвея! А если Матвей со мной счастлив? Об этом он не подумал?

Это только я и мой муж знаем, что наш брак ненастоящий, но другие-то не знают…

Или этот мужчина знает?

— Мне ничего не надо, — медленно говорю я, стараясь не давать голосу дрожать.

Опять холодная усмешка и презрительный прищур:

— Мало предлагаю? Да ты даже не посмотрела… — чеканит.

— Мне от вас ничего не надо. Мы с Матвеем не разведемся, — откидываю договор на сиденье и берусь за ручку, чтобы выйти.

Дверь заперта.

Удивленно смотрю на мужчину с жестким, холодным взглядом и требую:

— Выпустите меня.

Он задумчиво прищуривает глаза и смотрит на меня, как на надоедливую букашку, которая не хочет вести себя так, как надо ему:

— А ты не так проста, как кажешься… Что тебе надо? Только не надо петь об огромной любви, девочка. Я прекрасно знаю, что тебе нужны от него деньги, а ему от тебя — твое молодое тело и смазливая мордашка. Но насколько хватит его желания? Месяц, два, три, и он найдет себе другую…

Боже, от этих разговоров просто тошнит. Какой он мерзкий, этот мужик. Он вообще точно отец Матвея?

— Выпустите меня! — требую я.