— Доброе утро, — слышу голос своего мужа, мягкий, обволакивающий… — Выспалась?

Оборачиваюсь и смотрю на него глазами, полными слез… С каких времен я стала такая плакса? Не замечала раньше за собой таких бурных реакций…

— Спасибо… — шепчу, — за все…

Подходит и заглядывает мне в глаза.

— Не за что, дорогая…

— Где ты нашел это платье?

Блин, еще не хватало расплакаться! А я уже на грани…

— Ну ты чего? — мягко гладит костяшками пальцев по моим щекам.

— Все хорошо… Это от умиления… — шепчу я.

Притягивает к себе и обнимает. Целует в макушку, висок… Перемещается к моим губам, нежно целует… И я уже таю…

— Ты грозилась побаловать меня блинчиками, — улыбается. — Готова?

Киваю.

— Мама там уже что-то готовит, — произносит это без раздражения, которое появлялось каждый раз, как речь заходила о Елене Викторовне.

— Уже бегу, — улыбаюсь и выскальзываю из его объятий.

Через десять минут я уже на кухне, воодушевленно замешиваю тесто. Мама Матвея готовит омлет по любимому рецепту Матвея и нарезает салат.

Мой муж подходит сзади, приобнимает и заглядывает через плечо.

— Получается? — шепчет и целует шею.

— Матвей… — шепчу в ответ, чтобы не привлекать внимание его мамы.

Незаметно сжимает ладонью мою попу и отходит, улыбаясь. Даже засматриваюсь на него. Кажется, что впервые вижу его в таком довольном настроении…

Что-то однозначно поменялось… Ловлю себя на мысли, что задумчиво стою и улыбаюсь, а блин на сковороде уже начинает гореть.