Киваю.

— И давно?

— Уже два месяца…

— Почему никто мне не сказал?

— Не знали, как ты отреагируешь…

Замолкает и опять кидает взгляд в окно. Отец Матвея быстро целует Елену Викторовну в щеку и отходит к моей бабушке и Максимке. Подхватывает его на руки и начинает подкидывать. Наш сынок просто заливается смехом. Отец Матвея выглядит не менее довольным.

— Ты как? — тихо уточняю у своего мужа, беря его за руку.

— Я как? Удивлен. Поражен. Ошарашен, — коротко выдает. — И, если честно, рад за них. Но мне-то могли сказать!

— Могли, — киваю.

— Но сказала ты… — поворачивается и хищно смотрит на меня, а на губах играет странная улыбка.

— Матвей, ты чего? — делаю шаг назад.

— Моя дорогая жена, и в горе, и в радости… — надвигается, гипнотизируя меня своим будоражащим взглядом.

— Матвей… — все отступаю, пока не упираюсь спиной в дверь.

Нависает надо мной. Упирает одну ладонь у меня надо головой, а второй скользит по моей щеке, слегка приоткрывает губы.

— Я счастлив так, как даже не мечтал, — шепчет хрипло. — Люблю тебя, моя сладкая…

Поднимаю руки и глажу ладошками его лицо, колючую щетину. Улыбаюсь:

— Я тоже тебя люблю…

— А еще я думаю, пришло время нам подумать о малышке… Я хотел бы для полного счастья еще дочку. Что скажешь, моя радость?

Обвиваю его шею руками, целую его и шепчу:

— Согласна…