Ладно, пусть ищут зацепки, а дальше будет видно.

…

У Гордея в больнице мы проводим чуть больше полутора часов. Сидим рядом с его кроватью, пьем кофе в коридоре.

Почти не разговариваем, но я болезненно реагирую на все попытки Ви от меня отойти.

Она будто чувствует, и держится рядом все время.

Потом приезжает мать и сменяет нас. Говорит, что отец приезжал рано утром. Специально, чтобы не пересечься с ней.

С тех пор, как она вышла замуж за другого, он не выносит ее присутствия рядом с собой.

Заноза…разглядывает ее с любопытством и совершенно не тушуется перед ней. Впрочем, обе слишком обеспокоены, чтобы обращать друг на друга много внимания.

По дороге домой она расспрашивает меня о материи.

Где живет, чем занимается.

- А не все ли тебе равно? – осаживаю ее я и она тут же замолкает.

Отворачивается, а я говорю себе, что похер, насрать. Я не обязан изливать перед ней душу. Она никогда меня даже не любила.

Закидываю ее в особняк, и сразу же еду к отцу.

Во второй записи мне кое-что не нравится, и я решаю поделиться своими наблюдениями с ним.

Хочу, чтобы его люди копнули глубже.

Пока еду, внимательно слежу за дорогой, но ничего странного, к примеру, слежки, как ни стараюсь, не замечаю.

…

- Ты уверен? – спрашивает у меня отец, и на его лбу залегает еще одна морщина.

- Да, блядь, сам внимательно посмотри. Он не просто так рухнул под колеса той тачки.

Мимо, очень близко от него, проезжала черная беха с заляпанными грязью номерами.