- Здравствуй, хорошая моя, - он оторвал меня от себя и удерживая за плечи, осмотрел внимательно сначала моё лицо, а потом и живот, - поздравляю тебя ещё раз!

- Спасибо, - улыбнулась я.

Больно было смотреть на него такого. Непривычно. Словно передо мной абсолютно другой человек – истощенный, потерянный.

- Как ты?

- Да как? Ничего, работаю, сама знаешь сколько здесь дел.

- Знаю, - ответила я, прекрасно понимая, что «дела», которые ведёт папа, уж точно не могут быть кристально чистыми.

- Ты сама как? Садись. Чаю хочешь? – мягко подтолкнув меня к стулу, засуетился папа.

- Давай.

- Он вкусный, зелёный, как ты любишь. Кофе не предлагаю, тебе нельзя, наверное.

- Можно, если без кофеина.

- Без кофеина у меня нет. Как ты? Амир?

- Нормально. Амир открыл ещё один бар, в столице. Доверил его управляющему. Я вот расту…

- Вижу, тебе идёт.

- Спасибо.

Пока папа заваривал чай, я осмотрелась. Большой, светлый кабинет с огромным дубовым столом подчеркивал нынешний статус отца. Он наконец, добился того, чего так хотел. К чему стремился буквально всю свою жизнь.

Просканировав картины на стенах, кожаный диван и большой аквариум рядом с окном, мой взгляд наткнулся на фотографию в рамке, стоящую на кофейном столике.

На ней папа, мама, и я. Широко улыбаемся в объектив. Я помню этот день. Это был день моего рождения, восемнадцатилетие. Тогда я еще не знала, как круто всё изменится для меня уже через каких-то несколько месяцев.

- Держи, дочь. Есть вафли, хочешь?

- Нет, спасибо. Пища надолго не задерживается в моём организме, поэтому лучше просто чай.

- Вся в мать. У неё тоже токсикоз был страшный, помню. Только и успевала в туалет бегать, - папа улыбнулся, а потом кончики его губ грустно опустились, - как Ира? На мои звонки не отвечает.