Это паук. Отвратительный, мерзкий, ядовитый! И он плел свою смертельную паутину, а потом, не моргнув и глазом, заманил меня ее сети. Смотрел своими черными глазищами, будто бы в самую душу заглядывал, и дружить предлагал.

Ага, тоже мне, дружище нашелся, ни дать ни взять.

И я, святая простота, верила в его россказни. Сочувствовала его непростой судьбе, пыталась разглядеть в нем что-то хорошее. И, черт возьми, сделала это!

Он надел на меня шоры. А я закрыла глаза на травлю, на его жестокость, на долгие годы унижений и оскорблений. На все закрыла. Думала, что Никита Соболевский изменился и стал человеком.

Господи, как же сильно я заблуждалась!

Он как был чудовищем, так и остался!

Вспомнила, как нюхала его парфюм и застонала от стыда. Как разглядывала его тело в отражении. Всматривалась в правильные, почти совершенные черты лица. А однажды даже прикоснулась кончиками пальцев к его губам и вспомнила, как он целовал меня однажды, а потом с каким-то странным чувством опустошения подумала, что скоро эти самые губы будут целовать другую.

Его любимую.

А-а-а!!!

И снова виток на адовом аттракционе. А за ним лавина воспоминаний обрушивается на меня и прибивает своей неприглядной правдой.

... сколько себя помню, столько и люблю одну девушку…

Это неправда! Это какой-то долбанный сюр!

А перед глазами каруселью пронеслись годы в детском саду, школе и первый курс института. Все его поступки, все обидные слова, что он цедил мне в гневе. Я вспомнила абсолютно все!

Но как во всей этой грязи могло быть замешано чистое и прекрасное чувство?

Нет, любовь тут совершенно ни при чем!

Это всего лишь больная одержимость, не более!!!

Никита Соболевский украл у меня детство. И теперь уж я точно знаю, что это именно он, намеренно и предумышленно забрал у меня Тайного Поклонника. А теперь и на меня позарился. Думает меня можно купить, облапошить задушевными разговорами, обдурить, корча из себя обычного адекватного и веселого парня.

Да вот только я знаю, кто скрывается на самом деле под овечьей шкурой.

Монстр!

Именно на этой мысли я и услышала, как тихо скрипнула дверь в комнату. Подняла глаза и с осуждением уставилась на Нечаеву. Явилась, девица-краса.