Этот человек не остановится. Никогда. Так и станет отравлять мне жизнь, пока окончательно меня не изведет на тот свет. Поэтому я должна бежать от него. Обязана!

И на следующее утро я шла на пары как на эшафот. Все боялась, что Соболевский опять со своими гортензиями подвалит или беседы ненужные мне заведет. Шарахалась по институту как тень, да только мой извечный враг будто бы немного ослабил свои путы. В мою сторону не смотрел, с разговорами не домогался, да и вообще стойко делал вид, что меня не существует.

Но… я на эти фокусы не купилась.

А потому сразу после занятий целенаправленно выдвинулась воплощать в реальность свои планы.

Деканат. Заявление. Перевод.

И вот я уже сижу за маленьким столиком и вписываю в бланк свои данные. Что, куда и зачем. А в голове какая-то каша варится. И как-то неожиданно я делаю ошибку. Снова и снова.

- А можно мне новый бланк? – спрашиваю я, когда в третий раз приходится зачеркивать неверно написанные данные.

- Минутку, сейчас распечатаю…ой, что-то принтер завис…сейчас, сейчас, – бубнит секретарь.

А я только киваю и зачем-то поспешно направляюсь к двери.

- Я тогда лучше завтра зайду, – с кривой улыбкой цежу я и выскакиваю в коридор.

А там приваливаюсь к стене и почему-то облегченно выдыхаю.

Эх, осень, осень…авитаминоз, стрессы. Надо брать себя в руки.

Да только в руки взять себя не получилось ни на следующий день, ни на следующей неделе. Я все искала для себя какие-то глупые отговорки. Обещала себе, что займусь этим завтра, а потом опять откладывала задуманное. Пока не поняла, что как-то незаметно наступил декабрь.

А с ним на мои пятки ни разу не наступил Соболевский.

Я каждый раз вздрагивала при его появлении, окуналась в мандраж, захлебывалась паникой, а он все так же проходил мимо. Садился на свое неизменное место на верхотуре или последней паре и… будто бы реально начал жить своей жизнью.

В которой больше нет Алёны Княжиной, которой так весело отравлять жизнь во имя больной любви.

Ух, и как же он бесил меня всем этим! Ну просто неимоверно.

- Ты чего так смотришь на него? – пихнула меня в бок Лидка, когда на большой перемене я увидела, что с Никитой мило беседует наша староста, а тот криво ей улыбается.

- Ненавижу его! – с чувством выдохнула я и отвернулась.

А сама нет-нет, да смотрела в его сторону, ожидая подлого удара в спину. Но, видимо, этот псих действительно потерял вкус к издевательствам надо мной.