Я просто промолчала. Сзади подошла мама, тоже пытаясь что-то вставить, но мне уже было все равно. Вика с Лизой сами подошли и обняли меня перед выходом, Аня же прошло мимо даже не взглянув. Ну… не критично. Больно, но все пройдет.

Я молча развернулась и пошла на кухню, где ел Яроша, точнее его пытались накормить его дяди, и это выглядело так забавно, наблюдать детей всех возрастов, в каше с ног до головы. В груди потеплело, но чай я себе все таки сделаю.

«… В данный момент известно только то, что Руслан Старостин находиться в специальном медицинском учреждении. Его состояние удалось стабилизировать, но прогнозов никто не дает. Пресс-центр МВД заявили, что суд не будет перенесен из-за критического состояния подсудимого и окончательно заседание будет проходить, как и планировалось после восьмого марта. С вами был…» — меня как холодной водой окатило! Я так и застыла посреди кухни с чашкой смотря на телевизор. Мой мозг просто не мог воспринять всю информацию, но он уже начал активно работать!

— Надеюсь, он выживет и останется в таком состоянии на долго. — я повернула голову в сторону папы и просто замерла.

— Гена. — прошептала мама, стоя в его объятиях вроде и с упреком, но с каким-то таким ясным облегчением, что у меня аж мурашки побежали по коже.

— Доня… — мама протянула ко мне руку приглашая в объятия к ним, а я не могла даже заставить ноги сдвинуться с места.

Мои чувства были сейчас самыми разными: от неверия и счастья, до полного расстройства и ненависти. И какому из них отдать свое предпочтение я не могла решить.

А еще я поняла, что теперь опять начнется то, что я так хотела уже вычеркнуть из нашей с сыном жизни. И слезы жалости побежали по щекам. Да и жалость эта была направлена на саму себя, что меня только разозлило сильнее.

Я выскочила на улицу быстрее ветра. Никаких разговоров сейчас заводить не планировала ни с кем. Мне нужно было побыть одной! Просто выдохнуть и переварить все то, что услышала.

А память, как назло, начала подкидывать мне момент, когда Макс усердно добивался моего внимания. Что он делал и как. Меня опять передернуло.

— Не хочу. Не хочу. Не хочу. — шептала я тихо, пытаясь заглушить рыдания, — Я не хочу этого.

Не нужен он мне! Не смогу я! Я же только свыклась с мыслью, что мы с сыном вдвоем, что у нас все получиться, а тут опять это все. Когда я смогу выдохнуть уже спокойно?

А может он и не начнет ездить? — эта мысли просто озарила. У него же должен родиться ребенок от Насти, так вот пускай туда и едет. А я уж как-то сама. Без всего этого дерьма.