— Я тебя ждал еще вчера, если честно. — сказал мне мужчина, а когда я посмотрел на него удивленно, заметил все ту же улыбку, только к ней еще и задорные искорки добавились в глазах этого мужчины.

— Вот сейчас я вообще ничего не понимаю. — прохрипел, стараясь взять себя в руки от того озарения, что на меня снизошло.

— А что понимать. — он пожал плечами, но улыбаться мне не перестал. — Ты знаешь, Максим, я даже не хочу представлять, что ты пережил за свою еще такую молодую жизнь, но хочу чтобы ты знал: я горжусь тобой! — Геннадий Викторович говорил эти слова, а я каменел на месте, потому что никогда! Никогда не слышал таких слов от взрослого мужчины, — Ой, не смотри на меня так. Я тебе говорю это, чтобы ты понял, что тебе не будет сладко сейчас и твоя борьба еще не закончена. Но то, что ты сейчас находишься здесь, стоишь и пытаешься побороть своих внутренних демонов, многого стоит!

— П-ф-ф… я… даже не знаю, — но меня остановили опять.

— Переваривай, давай мои слова быстрее, — похлопал он меня по плечу и добавил, — потому что я тебе хочу добавить: легко не будет. Мира очень похожа на свою мать, но вот упертость у нее от меня. Тут уж извини, — он так спокойно говорил сейчас, что я понял, одного союзника я все-таки заимел, — И еще раз повторю, не смотри на меня так. Я тебе смогу помочь только советом, и то если ты попросишь, а так… все сам сынок! Сам!

— Геннадий Викторович. — прошептал, потому что голос сел. Я не мог собрать свои мысли в кучу, но понимал, что нужно что-то сказать, — Спасибо!

— Тебе спасибо. — ответил он, а у самого глаза просто светились, и вот честно, не мог понять этого мужчину, что за счастье было у него внутри, — Я сегодня увидел свою девочку живой. Злющей, взъерошенной, возбужденной, готовой рвать и метать, но живой, а не ледышкой. — проговорил отец моей Колючки, а меня накрывало от его эмоций тоже. — Так что я могу пожелать тебе только удачи! Ты ее уже один раз добился. Теперь нужно только повторить свой опыт, но поменять методику. — он оттолкнулся от машины, так легко, что даже и не скажешь, что этот человек разменял шестой десяток, протянул мне руку для пожатия, и задумчиво добавил, смотря мне в глаза, — Кто бы мне сказал двадцать лет назад, что я буду жать руку сыну человека, который почти уничтожил мою женщину, да еще и желать ему удачи, убил бы. Но меня радует, Максим, что на своего отца ты не похож.

Он похлопал меня еще по плечу и двинулся во двор насвистывая что-то веселое себе под нос, а я стоял и улыбался как дурак, видя перед собой тот лучик света в конце тоннеля.