Мира…

— Какая же он сволочь! — рычала, как загнанный зверь, метаясь по комнате из угла в угол, — Зараза! Зараза! Да как он мог?! — кинулась в ванную, чтобы умыться уже в десятый раз наверное, но не помогало.

Меня подкидывало на месте, да и не только на месте.

— Я переболела. — рычала сама себе, но в голос, — Мне уже все равно.

Но смотря на свои трясущиеся руки, я понимала, что нет! Не переболела! Не отпустила!

Когда я заехала во двор и увидела своего мальчика на крыльце, то испытала такое сильное желание схватить его, сесть в машину и уехать далеко-далеко и чтобы никто не знал где мы.

А когда почувствовала ЕГО взгляд, то буря гнева, страха, боли и еще чего-то очень сильно поднялась с такой силой во мне, что мне страшно стало. Я же никогда не была такой эмоциональной. И даже когда мы отрывались где-то, то всегда в пределах разумного. Отстоять свои границы — запросто. Поставить кого-то на место — без проблем. Но чтобы добиться от меня такого взрыва, это нужно было постараться.

А Макс… я даже не могу понять, как я смогла сдержаться сегодня, стоя к нему так близко, что даже было слышно, как стучит его сердце!

Чего мне только стоило держать все свои иголки направленными на него? Кто бы только знал!

— Скотина! — и опять слова сами выскакивали, — Гад.

Я слышала, что кто-то топтался возле двери комнаты, но войти не решились. И я бы не смогла говорить сейчас спокойно, а обижать никого не хотелось. Но почему же так все кипит внутри? Почему опять так больно?

Остановилась только когда Яроша решил оставить свои машинки и завлечь меня книжкой. Показывая своим пальчиком, что хочет, чтобы я почитала. И только это смогло успокоить меня снаружи, но все то что читала сыну для меня осталось просто набором звуков, так как мозг вообще не воспринимал никакой информации. А перед глазами стояли картинки прошлого.

Зажмуриваю глаза, пытаясь прогнать это наваждение, а в нос резко бросается ЕГО запах и меня опять подкидывает.

— Да что же это такое? — рычу раненой кошкой, что даже сын подпрыгивает на руках, но думает что мама играет и начинает рычать мне в ответ. — Ох сынок! Какая же твоя мать дура. — тяжело вздыхаю Яроше в макушку и вдыхаю такой родной аромат счастья, — И папа твой такой же!

Рыкаю сыну в ответ и он начинает хохотать, а меня начинает отпускать. Смех моего мальчика меня приводит в тонус и помогает усмирить бурю внутри. Решаю просто переключиться на игру и постараться выкинуть все из головы.

Спустившись уже после сна сына вниз, замечаю папу, который о чем-то спорит с мамой. Они меня еще не заметили, но я могу слышать их слова, и меня это напрягает: