Максим скатился с кровати, напоследок запутавшись ногами в одеяле. Клим сделал вид, что этого не заметил. Сын справился сам и вскочил.

— Пап, я ничего не понял. Чем мама заболела? Почему ты летишь? Ты когда вернешься?

— Не знаю. Потому что она там одна и есть вероятность, что ей понадобится моя помощь. Не знаю. Как прилечу и все выясню, так тебе наберу. Не волнуйся, все хорошо будет.

В прихожей Клим зашнуровал ботинки, накинул ветровку и вскинул на плечо собранный рюкзак. Сверился с приложением в мобильном: такси должно было прибыть через шесть минут...

— Пап, — снова позвал Макс.

— Что?

— Это из-за меня, да?

— Что из-за тебя?

— Мама заболела. Потому что я сказал, что не хочу, чтобы она возвращалась?

Клим посмотрел на сына. Замер на мгновение. Максим, которому в начале июня исполнилось шестнадцать, был очень похож на него. Словно природе лень стало создавать нового человека, и она сняла кальку с уже имеющегося. Но если бы кто-то принялся разбирать его лицо по частям — нос, подбородок, скулы, лоб, глаза — то вышла бы Женя. Клим понятия не имел, как такое могло получиться. Но получилось же. Он тяжело вздохнул.

— Нет, Макс. Мама заболела потому, что люди иногда болеют. И это никак не связано с тем, что ты сказал. И мы все знаем, что на самом деле ты так не думал.

— Я думал…

— И сейчас думаешь?

— Нет. Ты привезешь ее домой?

— Конечно, привезу.

— Пап, я так больше никогда не скажу.

— Вот и славно. Эй, иди-ка сюда.

Максим послушно сделал шаг к нему, и Клим прижал его к себе. За это лето сын вытянулся и внешне повзрослел, и тем не менее еще так по-детски хотел, чтобы папа всегда был рядом и при необходимости решал за него все проблемы.

— Ты тут ни при чем, — повторил Клим. — И с мамой все будет хорошо. А мне правда пора. Квартиру на спали. Выход на связь два раза в день: утром и вечером. Если я не звоню, пиши мне. Все, сын, я пошел.

— Ага…