Лучше бы вообще не спрашивал, не видел, свалил подальше. Только в очередной раз напомнил себе: женщин любить нельзя, все они предают.

Глава 02

Глава 02

Мы вышли из больницы молчаливой тройкой. Антон держал Юльку под руку, а я просто старался прийти в себя, перестать прокручивать в голове проклятую встречу с Ритой, ее печальный взгляд и улыбку, адресованную брату. Черт! Она смотрела на меня так, словно я предатель, словно причинил ей столько боли, что жизнь окрасилась в черно-белые тона.

Мы с ней почти не пересекались три года, я видел ее лишь издали, но взглядами не сталкивался. И как хорошо было: я быстро остывал, возвращался к своей обыденности, а сейчас никак не мог успокоиться. Все вокруг бесило: звуки машин, голоса людей, радио дурацкое, которое включил Леваков, усаживаясь на пассажирское.

– Где твоя тачка, братишка? – спросил, не выдержав.

– В сервисе, переобуться отдал.

– Все в ноябре переобулись, ты самый умный что ли? – я бурчал, словно старый дед. А когда загорелся красный, и перед моим носом еще вывернула длинная камри, едва не выругался трехэтажным. Что за день?!

– Дядька мне просто по блату местечко выделил. Он кстати недавно о тебе спрашивал, говорит, Витя пропал, не звонит, не пишет.

– А что я ему девочка, звонить или писать?

– Ну с днюхой-то мог поздравить, – не унимался Леваков, то и дело поглядывая назад, на свою ненаглядную Юльку.

– Я его поздравил.

– Через неделю.

– Слушай, лучше поздно, чем никогда, – возмущался я. Ладно, с дядькой, мы так Леонидыча называли, действительно, вышло некрасиво. Он мне помог три года назад.

Я тогда ходил подавленным и постоянно зависал в клубах, теряя себя настоящего. Попросту пытался заглушить тоску по Рите, искал всевозможные способы, правда, папе мои способы не нравились. Один раз поругались, второй, на десятый старик выдвинул ультиматум: либо я заканчиваю убивать свою жизнь, либо он лишает меня денег и крыши над головой. Другой бы одумался, а я усмехнулся, взял дорожную сумку и пошел, куда глаза глядят. Сперва в клуб, потом познакомился с какой-то девчонкой, переночевал у нее. Иногда заглядывал к старым знакомым, но все до поры до времени, конечно. Как только бабки закончились, я осознал, что никому не сдался со своими проблемами. Помню, один раз уснул на лавке в парке Анджиевского, укрывшись курткой. Наутро меня растолкали полицейские и увезли погреться, как раз холодрыга стояла, так что я даже обрадовался.

Выпустили меня через три дня, я тогда взглянул на небо и озадачился – как быть дальше. Знал, если вернусь к отцу, он не прогонит, но почему-то стыдно было. Оглядел себя: грязный, в порванной обуви, с запашком, небритый, в таком виде заявиться на порог – словно милостыню просить.