Чувствую, что снова расплываюсь в его крепких руках.

Плыву от его голоса. От взгляда. С такой теплотой и нежностью, что сердце щемить начинает!

– Таня. Я не монах. Никогда не скрывал этого. Но поверь. Эти силиконовые куклы меня давно уже не интересуют! Не вызывают вот ровным счетом ничего! Кроме, разве что, сотрудничества по рабочим вопросам! Черт! Да даже Марат мне симпатичней, чем эти одинаковые во всех смыслах куклы! И даже Фил! Нажрался я за свою жизнь вот этого всего! Мне ты нужна! Только ты! Такая моя сладкая! Такая настоящая! Искренняя! Моя!

– Хорошо, Жень, – киваю, отбрасывая обиды и ревность. – Я верю тебе. Если надо, я потерплю.

– Я люблю тебя, сладкая, – его пальцы начинают выписывать узоры на моих губах. Обжигающие узоры.

Скользят ниже. По шее. По забившейся дико венке.

– Люблю. Всегда помни об этом! Черт! Как же дождаться ночи!

Улыбаюсь.

Вот теперь верю каждому его слову!

Он же не может врать, правда?

Да ему и смысла нет.

Ради чего?

Чтобы затащить меня в постель? Так он уже меня затащил! Не только в тело. В самую душу пробрался!

Ради ребенка?

С возможностями Солодова он вполне может его у меня отобрать. Ничего я ему не смогу сделать!

Так что… Врать ему нет никакого смысла! Ведь правда же?

Это, наверное, наоборот. Я должна бы к нему ластиться. Ради того, чтобы ребенка у меня не отобрал! И в благодарность за все. Что для нас с малышкой сделал!

– Вот и хорошо, – кивает, снова без труда прочитав все по моим глазам.

– А теперь и правда пора в дом. Все здесь рассмотрим завтра. Ужинать и спать!

*    *    *