Гордей хватает меня за руку и притягивает к себе.

— А он знает, что у нас с тобой было? — снова несильно присвистывает и дерзко смотрит на Фролова.

У меня пропадает дар речи и пересыхает во рту. Я могу только лишь открывать его, как рыба на берегу. Егор смотрит на меня с таким отчаянием и непониманием, что внутри всё переворачивается.

— Мудак! — пихаю Калинина, он пошатывается. — Проваливай! И не приходи больше! — выталкиваю его за дверь.

— Макс, это правда?.. То, что он сказал — правда? — срывается Егор.

— Правда…

— И когда? — почти шепотом.

— Две недели назад…

— То есть, ты сначала гуляла со мной, а потом поехала к нему? — взрывается.

— Это случайно получилось…

Как же это глупо звучит с моих слов.

— Случайно? Случайно можно удариться или споткнуться, но не переспать, Макс! — уходит в комнату и возвращается с рюкзаком. — А я думал, что с тобой происходит последние недели? Пытался понять: где я накосячил, что ты от меня шарахаешь. А оказалось, что ты просто переспала с другим…

— Не надо ревности, — внутри не обида на его слова, а злость из-за нелепости всей этой ситуации.

Не ожидала от Калинина, что он ударит вот так в спину, с нескрываемым хладнокровием, чтобы задеть и унизить меня.

Егор уже стоит полностью одетый, опустив голову, и держится за ручку двери.

— Знаешь, я осуждал Лаврова, что он так подло поступает с Линкой, имея девок на стороне. Но ты не лучше…

Хлопает дверью и уходит, не взглянув на меня.

— Да пошли вы! Достали! Все такие ранимые! — кричу в пустоту. — Думаете, мне не хреново? Может ещё хуже, чем вам, — сбавляю тон до шепота. — Чтоб ты сдох, Калинин! Может, так я выдохну спокойно, — кидаю в сердцах.

Тревожный сон нарушает звонок телефона. На часах три ночи. Кому неймётся поговорить со мной? Я пару часов назад только заснула, протупив весь вечер, после ухода Фролова.

На экране высвечивается " Макарова". Тебе-то что надо? Егор нажаловался?