Надо мной двое в форме охраны и та самая женщина, что в обмороке была.

— Да говорю тебе, умерла она вчера днём, вся больница в курсе, — шепчет санитарка. — Я как увидела её на полу, так и сама того, — слегка присвистнула.

— Филипповна, ты опять в процедурке спирта хряпнула? Шевелится, видишь же. Значит живая. Тащи каталку, к хирургам повезём, пусть смотрят. У неё швы разошлись.

— А можно меня к главврачу? — еле шевелю языком.

— Не можно. Он сам явится, поверь мне, — подхватывает меня на руки один из мужчин.

— Борис Васильевич! — кто-то настойчиво теребит за плечо.

— Ммм… — отмахиваюсь, как от назойливой мухи.

— Борис Васильевич! У нас тут такое творится! — переходит на тон выше.

Открываю глаз и смотрю на медсестру из хирургии. Мозг плохо соображает после выпитого коньяка, тело болит от того, что заснул прямо за столом, сложив голову на руки.

— Что ещё? — трясу башкой, но виски сдавливает боль.

— Мы вам уже два часа звоним, а вы не отвечаете…

Переворачиваю телефон, лежащий на столе. Сдох бедняга без зарядки.

— Думали вы дома, — продолжает. — А потом охрана сказала, что не уходили. Я сюда.

— Короче.

— Это видеть надо, на слово вы не поверите, — тяжело выдыхает.

— Попробуй, — смотрю в сторону дивана, на котором в неестественной позе спит Гордей.

Нахерачились мы с ним вчера знатно.

— Идёмте, и сами увидите.

Прежде чем выйти из кабинета, подхожу к Дэю и подставляю палец под нос. Дышит.

Ну и отлично.