Пока они разбираются и учатся ездить на чуждой для Ильи технике, я прогуливаюсь.

Очень красиво. Тот, кто сделал это место, сильно постарался. Иногда удивляюсь, что подобные места простым смертным недоступны. А с другой стороны — может и хорошо? Так мы научимся ценить прекрасное, пусть и рукотворное.

Со стороны шумной парочки доносится смех. Илюшка едет сам на велосипеде, без поддержки.

Губы непроизвольно растягиваются в улыбке, а на глазах снова слёзы. Учить ездить на велике его должен был Грозный. Это его право... Но ты, милый, его упустил...

Опускаюсь на стриженую траву и смотрю на воду. Она медленно покачивается от легкого ветерка. Хочется снять одежду и нырнуть туда, но не думаю, что здесь купаются.

— Мам, я кусать хочу,— набрасывается на мою шею Илья.

Поворачиваюсь в поисках Ника, но он уже идёт к нам с пледом и корзиной.

— Ты видела, как я лассекал на велосипеде?— садится мне на колени сын.

— Видела. Молодец!— поправила ему чёлку.

— А Ник сказал, сто я молоток,— довольно улыбается, ныряя в корзину с едой и вытаскивая оттуда бутерброд.

— Меня в его возрасте покормить было сложно,— наблюдает за жующим сыном Гас.

— С аппетитом у него проблем нет. Ест всё, что не приколочено.

Ник сдавленно усмехается.

— Это у него в тебя,— замечает.

— Наверное… Ну, хоть что-то от меня досталось... Не подходи к воде!— одергиваю, направляющегося к пруду Илью.

Он отлично знает слово " нельзя" и никогда не повторяет того, что запретили.

— Всё время забываю спросить. Когда у него день рождения?— не отрывает от ребёнка глаза Ник.

— Не поверишь,— посмеиваюсь.

— Почему?

— Двадцать восьмого августа...