— С ума сошёл! Я сама скорая. Прошло минут десять, не больше, всосаться, ещё не успели. Тащи теплую воду с кухни и воронку. Она должна быть в ящике у холодильника.

— Ты что делать собираешь?

— Желудок промывать, что ещё?! Нельзя ей в больницу. Как ты себе представляешь врача психотерапевта и суицидника? Её ж с работы выпрут и лицензию отберут. Там и так без Грозного полный пиздец творится. Что сидишь? Метнулся кабанчиком!

— Воды сколько надо?— смотрю, как Лепницкая лупит Алису по лицу, пытаясь привести в чувства.

— Побольше. Шевели ногами! А то не откачаем.

Пока набирался графин с водой, нашёл в шкафу воронку. Ещё чайник и лечу в ванную.

— Держи за челюсть,— Марина запихнула узким концом воронку Алисе в рот.

Та стала подавать признаки жизни и замычала.

Воду вливали в неё, пока не вышли все таблетки. Не самое приятное зрелище, что я видел. Не завидую медработникам.

— Ты в этом профи,— наблюдаю, как умело Марина управляется.

— Пять лет на экстренных отпахала, пока не перевели к психологам и психотерапевтам. Всяких повидала. И промытых на моём счету не меньше сотни. Так, родная, подай голос,— похлопала Алису по щекам.

— Лепницкая, отвалили,— еле слышно.

— Ну, отлично. Людей узнаёшь. Неси из шкафа сухие вещи,— бросила мне.

— Копаться в чужом шкафу?— не понравится это Грозной.

— Трусов что ли никогда не видел? Пижаму принеси тогда,— потянула вверх с Алисы футболку.

В спальне нашёл в шкафу какую-то пижаму, отдал Марине.

— Вали теперь!— прикрыла собой полураздетую Алиску.— Сейчас список лекарств напишу, сгоняешь в ближайшую аптеку и купишь. Ей надо капельницу поставить.

— У меня водитель внизу.

Через полчаса Стас привёз всё необходимое и захватил из машины мою спортивную форму. Я промок до трусов.

Переоделся и вернулся в комнату, где Марина уже колдовала возле Грозной.