Хочется спрятать её от всего мира, уберечь от боли и разрухи внутри. Только мне это не под силу. У меня самого в душе такая трещина, что можно легко провалиться. Но я буду стараться.

Скольжу костяшками пальцев по скуле вниз к шее. Вздрагивает и переворачивается на спину. Смотрит на меня в расфокусе, вяло моргая глазами.

— Прости... Я дура... — тихо.

— Я и не сомневался,— улыбаюсь ей.

Слегка шлёпает меня по ноге.

— Если ты ещё раз такое отмочишь, я тебя сам прибью. Решила сына совсем без родителей оставить?— не повышаю голос, чтобы не разбудить Марину.

— Я его вижу, Ник... Он зовёт...

— Значит, шли его на хер. Мне так бабушка говорила.

Она вымученно улыбается.

— Уже лучше,— поглаживаю по щеке.— Тебе будет лучше переехать отсюда. Здесь всё давит и навевает воспоминания.

— Наверное...

— Утром увезу тебя отсюда.

— Куда это ты её увезти собрался?— оглушила своим голосом Лепницкая.

— Подальше от тебя и твоей сумки с булыжником.

— Пошути мне тут, юморист, — встала и закрыла капельницу, убрала иголку из руки Алисы.— Теперь нужно поспать. Утром будет ещё слабость. Откажется есть — запихивай насильно.

— Я тебе запихну,— пробубнила сонно Алиса.

— Мне пора домой. Надо такси вызвать,— пошарила по карманам Марина.

— Меня водитель внизу ждёт. Отвезёт куда надо.

— Гас, тебя не учили, что людям надо отдыхать, а не пахать на тебя сутками?— плюнула ядом.

— Я за это хорошо плачу.