Она безмолвно приподнимает одну бровь.

— Скажем так, Ник — это ошибка молодости. Наш роман закончился в день зачатия Ильи. И я действительно была замужем за другим. А Ник появился внезапно. Свалился, как снег на голову,— вожу на нервах руками по столу, словно пытаюсь разгладить складки на мраморной столешнице.

— И где теперь ваш муж?

— Погиб. В авиакатастрофе. Я думаю, вы слышали недавно эту новость.

— Соболезную...

— Спасибо! Так что с Ником у нас только рабочие отношения и сын. Всё...

— Не зарекайтесь...

А я и не собираюсь. Жизнь ещё длинная. Надеюсь...

— Так что страсть — это всего лишь ваша фантазия, Людмила,— отправляюсь в свою комнату, прихватив с собой градусник.

* * *

Я теряю ощущение времени.

Слабость и температура скосили, заставив меня упасть в постель и заснуть.

Нос забит, но стоит приподнять голову — из него течёт ручьём. Голова всё ещё трещит.

Температура упала, но тридцать семь и семь — это самая дерьмовая. И чувствуешь себя при ней рохлей, и сбивать нельзя — организм борется.

На тумбочке рядом с кроватью пакет с лекарствами и ещё теплый чай из шиповника.

Достаю и выпиваю все необходимые таблетки. Снова падаю без сил на подушку и закрываю глаза.

Сквозь дрёму слышу звук открывшейся двери. Кто-то подходит и трогает мой лоб.

— Ждёшь, когда я представлюсь?— приоткрываю один глаз и смотрю на Гаса.

— Ерунду не говори. Температура спала?

— Немного. Где Илья?