— Могла бы, и прибраться,— потирает между пальцев.

— Времени как-то не было — у меня муж умер. И сама заболела,— бью её словами, показывая, что мне на смерть Вита не всё равно.— Но вы можете протереть пыль, если будет нечем заняться.

Свекровь бросает на меня уничтожающий взгляд.

Дерзить себе позволила, плебейка?— прочитала в её глазах.

— Ты собираешься оставить нас здесь одних?

— Вы хотели пожить в доме сына. Живите. А я не могу, мне он здесь кругом мерещится.

— И где ты собираешься остаться?— щурит с подозрением глаза.

— У друзей побуду. Холодильник забит. На нём есть буклет, можно заказать еду, если что-то захочется. Всё привезут бесплатно. Мне пора,— направилась на выход.

Уже взялась за ручку двери, когда меня остановил Олег Ильдарович.

— Прости её, Алиса... Просто она пытается держать себя в руках. Но для Инги потеря сына — такой же удар, как для тебя или меня...

Глаза защипало. Прикидываться бессердечной — это верх слабоумия. Лучше разреветься и потерять лицо, чем копить всё в себе.

— Олег Ильдарович, вы как кардиолог лучше меня знаете, что сдерживать эмоции — прямой путь к инфарктам и инсультам.

— Знаю... Но не могу её заставить выплеснуть их...

— Мне пора,— смахнула слезы с ресниц.— Звоните, если что. Завтра привезу Илью.

— Алиса, ты плакала,— смотрит на меня с жалостью Стас, когда выхожу на улицу.

— Не бери в голову. Просто расчувствовалась дома. Поехали в полицию,— решительно сажусь в машину.

Он занимает своё место.

— Грымза до слёз довела?

— Я сама... Тяжело там... Не могу...

— Я тоже после смерти матери полгода не мог в нашу квартиру зайти. Тормозил у порога, разворачивался и уходил. Не понимал — как сестра там с семьёй живёт?!— разоткровенничался.