Не отрывая головы от подушки, переворачиваюсь на живот и сажусь на колени, натягивая на плечи одеяло.

Я даже симптомов простуды не чувствую, похмелье вытеснило всё.

— Мать вашу, что ж так хреново-то?!— сползаю с кровати посмотреть на себя в зеркало.

Уум... Ужас какой... Я же свекрови внука обещала сегодня привезти. Змеюка сразу спалит, что я бухала, как дальнобойщик после рейса. Она-то максимум бокал вина за ужином себе позволяет.

Душ спасает только тело и немного охлаждает голову. Вместо помятости на лице появляется румянец.

— Это синяк?— приближаюсь к зеркалу и рассматриваю чёткую синюю полоску под нижней губой, очерчивая её пальцем.

Во, конченая! Губу себе до синяков прикусила. На груди тоже есть несколько чуть заметных пятен.

Идиотка... Лапала себя...

Надела на себя то, что первое попалось на вешалке в шкафу.

Ник с Илюшей и няней завтракают на террасе. Сын активно уплетает из чашки манную кашу с ягодами.

Глаза Гаса скользят по мне и задерживаются на ногах. Надела короткие джинсовые шорты, а они мало что скрывают. На его губах проскакивает лёгкая скабрёзная, как мне показалось, ухмылка.

— Вера, принесите ещё один прибор,— говорит горничной, стоящей у двери.

Та смотрит на меня ненавидящим взглядом, фыркает и уходит на кухню.

— Что я сделала не так?— смотрю ей в след.

Мы, конечно, сразу не нашли общего языка, но тут что-то другое.

— А ты не помнишь?— усмехается Ник, потягивая кофе.— Ты её вчера уволила.

— Я? Нет... Вообще ничего не помню...

— Да,— согласно кивнула Клара Валентиновна.

— Почему она тогда ещё здесь?

— Две недели. Закон,— пожимает плечами Ник.