Да что взять с ребёнка?.. У него это вылетает на автомате, как только узнал, что у него есть ещё один отец.

Смущённо прячу глаза от камер, которые всё это снимают.

Я не знаю, как выйти из этой ситуации. Сбежать или признаться публично? А оно надо? Все и так сложили три плюс два, взглянув на отца и сына.

Ситуацию помог вырулить Мурат, громогласно произнеся:

— Ребята, а давайте все есть торт! Вперёд, вперёд, вперёд!— похлопал подгоняюще.

Дети дружно побежали в другой конец зала, за ним двинулись и их родители.

— Нехорошо получилось,— подошёл ко мне Ник.

— Да. Не то слово...

— Забей на них! Через пару дней они это забудут. А большинство вообще завидует...

— Чему?— ненавижу его в этот момент.

— Не важно. Идём. Илья ждёт задувать свечи. Теперь моя очередь быть оператором.

Сын, не выпуская из рук щенка, дует на четыре свечки в большом торте. Тухнут. Детки одобряюще аплодируют.

Едим торт, поднимаем эндорфины. И к концу праздника уже нет ощущения скованности, что завтра утром с вероятностью девяносто девять процентов все СМИ будут обсуждать отцовство Гаса, а не то, что свой день рождения он провёл на празднике сына своей коллеги.

Прощаемся с гостями. Помощники Ника решают вопросы с дополнительным счётом и подарками.

На выходе из кафе подбегают какие-то люди с фотоаппаратами и начинают снимать.

Ник на автомате прижимает Илью, который у него на руках, лицом к себе. Слышны вопросы, которые смешиваются с громкими голосами охраны.

Господи... Это папарацци...

Стас подгоняет машину к порогу и охранники быстро, и профессионально запихивают нас в неё. На переднем сиденье, рядом с Ворониным сидит Мурат.

— Всё нормально?— оглядывает нас.

— Да,— выдыхаю, а внутри всю колотит.