Живой. Такой же, как раньше. Почти такой же. Только вот не ходячий…

Увидев Абдуллу в инвалидной коляске, я не смогла и слова проговорить.

Глазам своим не поверила. Одновременно очень сильно хотелось и плакать, и радоваться.

Я охренела.

Абдулла тоже охренел, причем во всех смыслах. Не сразу дал понять, что не рад меня здесь видеть. Но за ним не заржавело сказать это ужасное вслух, хоть и с опозданием.

— Уходи. — произнес он холодно, как только его попустило от шока.

Воздух вокруг нас так вообще охренел вместе с мадам Глорией, стоящей рядом со мной. Уверена, что и комары в этом доме разом попадали от того, что только что было проронено.

— Что?

Я растерялась, как пущая идиотка. Я была потрясена. И совсем не ожидала, что вот-вот получу еще один, не менее сильный удар прямо в сердце. Бейруту не хочется видеть меня после всего, что между нами было. После тех признаний. После тех ночей.

Если бы не обстоятельство, что Бейрут серьезно пострадал после того случая на парковке отеля, я бы дала ему самую хлесткую пощечину, а затем гордо развернулась и ушла бы сразу. Но я так и стояла в полном замешательстве. Еще не отошла от шока, что он жив, но не может ходить самостоятельно.

— Уходи. И забудь сюда дорогу. — послав меня повторно и на сей раз громче, Бейрут намеревался тут же покинуть комнату.

Но Мадам Глория, наблюдающая за нами все это время, без труда поняла, что что-то пошло не так, и попыталась остановить его.

— Сын! Что такое? Разве ты не рад Мари? Она приехала тебя проведать… Из России…

— Не рад. Мы расстались. Пусть уходит и не возвращается. — заявив это с полным безразличием, Бейрут развернулся и поспешно исчез за стенами соседней комнаты.

Его поступок окончательно вывел меня из колеи.

Ноги подкосились, и я медленно приземлилась на пол, все еще продолжая глядеть на пустующее место позади мадам Глории.

Мадам Глория, заметив это, поспешила помочь мне подняться с пола и предложила пройти в дом. На что я отрицательно покачала головой.

Только и смогла, что встать без слов и застыть как истукан. Сумасшедшие эмоции разрывали меня изнутри.

Казалось, еще мгновение, и мое сердце не выдержит такого поворота.

— Грубый при тебе, но он не такой… На самом деле он так не думает. Ему сейчас непросто. Пойми Мари. — пояснила мадам Глория на ломаном русском, крепко, но нежно поддерживая меня за локоть, чтобы не упала снова.