Мадам Глории было неловко все это слышать. А мне обидно.

— Понимаю, что непросто. — выдавила я из себя как можно приветливей и упрятала потяжелевшие глаза в пол. — А что с ним случилось? Почему он не ходит?

В ужасе услышать страшное непоправимое, я затаила дыхание. Не разрешала себе плакать. Нельзя было унизиться перед его матерью. Куда уж больше и так полна коробочка…

— Упал с лестницы.

Ответ мадам Глории заставил меня поднять взгляд. Дабы убедиться, что она не решила пошутить в столь неудачный момент. Ничего себе «упал». Видела я, как он упал. И с какой «лестницы». А точнее и видела, и слышала. Почти все.

— Это лечится? Он поправится? Он будет снова ходить? — прошептала я дрожащими губами.

Не хотела я того совсем, но на глазах проступили слезы. Их сразу заметила Мадам Глория и, обняв за плечи, поспешила меня успокоить.

— Конечно, Мари. Три месяца, и он не пойдет, а побежит. — а после сказанного, она зашептала, чтобы дальнейшие слова долетели только до моих ушей и ничьих больше. — Уверена, ты сумеешь убедить этого упрямца пройти курс реабилитации.

— Он что же… сам не хочет? — удивилась я.

Ненадолго повернувшись в сторону соседней комнаты, постояв молча, прислушиваясь к тишине и наконец убедившись в том, что нас не подслушивают, Мадам Глория добавила.

— Только ты поставишь его на ноги, Мари. Ты ему нужна.

Я вздохнула, не скрывая печали и сильной обиды.

Кажется, мадам Глория не все поняла из того, что произошло в этой комнате буквально пару минут назад.

— Он же не хочет меня видеть, мадам. Сказал, чтоб я уходила.

Мадам Глория поспешила опровергнуть заявления сына, выставив собственные доводы, ничем не подкрепленные, и предлагая мне не обращать внимания на то, что Бейрут только что прогнал меня из своего же дома. Он только что грубо порвал со мной, озвучив при матери, что мы расстались. Причем не сегодня, а раньше расстались. Когда-то, когда я и не догадывалась, расстались мы с ним.

— Не принимай его слова близко к сердцу, дорогая. Хочет. Он тебе рад. На самом деле. Он очень рад, что ты прилетела к нему. По глазам разве не видела?

Не желая спорить и что-либо доказывать ей, слабовидящей, я заставила себя улыбнуться.

— Я пойду, мадам. Мне пора.

— Куда ты пойдешь? — неподдельно удивилась мадам Глория. — Оставайся с нами, Мари.

— Ну что вы… Я… Не беспокойтесь, я в отеле остановилась. На три дня. Через три дня улечу домой. — солгала я намеренно, чтобы эта информация дошла до Абдуллы.