Аааа! Снова она об этом!

– Малая, мы это уже обсуждали, ― шумно втягивая ноздрями фруктовый аромат женского геля для душа, скольжу носом от её щеки к впадине на ключице, считывая губами участившийся пульс. ― Тема закрыта.

– Это ты решил, что она закрыта.

– Алиса, заткнись, ― сердито рычу. ― Умоляю.

Не хочу об этом разговаривать. Не сейчас.

Спускаю мешающийся топ вниз, открывая доступ к покрывшейся мурашками груди. Слегка прикусываю торчащий сосок, нажимая кончиком языка на кнопку и легонько оттягиваю его, получая первый робкий стон.

Проделываю тот же трюк со второй грудью, одновременно ныряя под уже насквозь мокрую ткань белья и касаясь сверхчувствительно набухшего места, зарабатывая комбо: запрокинутую голову, закатанные глазки и протяжный полувыдох-полухрип.

Это просто охренеть.

Охренеть как просто доставить ей удовольствие и охренеть как жёстко улетаю сам, наслаждаясь тем, как она поддаётся навстречу моим пальцам. Буквально насаживается на них, кусая в кровь губы и тихо постанывая.

Красивая. Страстная. Сумасшедше сексуальная.

Нечто. Она нечто. Просто отвал башки.

Каменный стояк печёт адским пеклом от нетерпения, жахая по вискам.

Хочу её. До одури хочу её. Всю. Везде.

Плавно спускаюсь ниже, покрывая тяжело вздымающийся животик поцелуями и озорства ради подцепляя зубами металлическую серёжку в пупке. Бл. Так давно мечтал это сделал! Казалось бы, глупость, но какой же ка-а-айф. Она вся ― чистый кайф и моя личная нирвана.

Стаскиваю с неё остатки белья, оставляя полностью нагой, с разметавшимися по простыни светлыми волосами и, закинув её ножки себе на плечи, поудобнее устраиваю голову между ними.

– Не закрывайся, ― успокаивающе целую внутреннюю сторону окаменевших в нерешительности бёдер. ― Никакого стеснения, помнишь?

– Что ты делаешь?

– А ты как думаешь? Продолжаю изучать твои пороги, ― скольжу губами всё дальше, ловя исходящий от неё жар. ― И тебя, ― твою мать, какая же она горячая и мокрая. ― Расслабься. Тебе понравится… Да не тебе, ― отмахиваюсь от настырного носа, так некстати полезшего проверить: чем же это мы там таким занимаемся. ― Чара, блин! Вот вообще не до тебя, родная. Иди, отдохни, ― кое-как отпихиваю от нас любопытную фыркающую морду, вызывая у Алисы приступ смеха. Мимолётного и звонкого, ласкающего слух не меньше страстных стонов.

– Ого-о… ― почти без перехода протяжно вырывается из неё. ― О-го-о-о… ― малая даже привстаёт на локтях, встречаясь со мной взглядом. Открывает рот, чтобы что-то ещё сказать, но вместо этого жадно втягивает воздух, сладостно мыча что-то совсем уже не членораздельное. ― А-о… ― терпит, сдерживается. И тогда я добавляю к языку пальцы…