Но и здесь ей не хотели сделать поблажку. Заставляли терпеть. Переживать все это вновь и вновь. Резали по живому, изощренно наблюдая, как она «истекает кровью».

Замоталась в халат, в котором же и легла под одеяло. Нужно уснуть. Закрыть глаза и уснуть. Прошло больше двух часов прежде, чем она погрузилась в сон.

Весь прошедший день так вымотал ее, что проснулась она лишь к обеду следующего. Голова раскалывалась. Растерев лицо руками, медленно пошла на кухню. Телефон, валяющийся под подушкой, все же дал о себе знать. Нехотя вытащила его из «укрытия», отвечая на звонок.

- Вер, привет,

- Привет, мам,- вымученно.

- У тебя все хорошо?

- Все хорошо.

- Я вечером приеду и..

- Приезжай, я дома,- выключила телефон, засовывая в карман халата.

Шум кипящего чайника вывел из ступора. Налила кофе, усаживаясь на мягкий стул. Сидела над чашкой, залипая в окно. Чувство пустоты и полного безразличия к окружающему миру уже въелись в кровь. Сделала глоток, прикрывая глаза.

Головная боль превращалась в головокружение, все вокруг медленно расплывалось. Встряхнула головой, делая глубокий вдох. Казалась, что кто-то пьет ее силы. Тело стало ватным. Ладони надавили на столешницу, чтобы придержать подрагивающие от холода ноги, и наконец-то встать со стула.

Так, держась за стены и мебель, она дошла до комнаты, почти не различая предметов вокруг.

Жуткий холод вмиг превратился в жар. Ее словно кинули в огненную, рассвирепелую лаву. Окунули с головой, заставляя вдыхать раскаленный воздух. Горло в момент прожгло этим огнем, лишило голоса. Вокруг появились тени, сотни теней, без лиц, от них веяло отчаянием и страхом. Ладонь зажала рот. А ноги сами пятились в сторону кухни. Она видела его перед собой, там, в темной подворотне, с прикуренной сигаретой, и хотела убежать. Было страшно. Было до одури страшно, но ноги ее не слушались.

Ухватилась пальцами за дверной проем, чтобы хоть как-то удержаться, но он продолжал наступать.

Громкий крик содрогнул немые комнаты квартиры. Пальцы соскользнули с деревянной поверхности. Жуткая боль окутала все тело, а после наступил покой. Темнота. Спасение.

* * *

- Вера, у тебя двухстороннее воспаление легких, истощение, и нервный срыв,- всхлипнула Людмила, сжимая ладонь дочери,- как такое произошло? Что с тобой вообще происходит? Почему ты у себя была? Ты же говорила, что живешь у Артема. Вы поругались? Вера?

- Нет, мамочка. Мы расстались,- отвернулась к стене, не в силах сдерживать слезы. В этот раз они не были истеричными. Одинокие слезинки. Медленно скатывались по щекам, еще больше пугая Людмилу.