Значит, у матери ее нет, иначе бы та так не удивлялась. И куда же ты делась, а?

К утру следующего дня ситуация не проясняется.

Приходится съездить на работу и даже пережить визит отца. Он, как я и думал, о моих проблемах наслышан. Устроил двухчасовую лекцию, что впору было голову пеплом посыпать.

«Я же говорил» прозвучало больше двадцати раз. Считал я не специально.

– Мне в приемную теща твоя звонила. Говорит, у нее дочь пропала. Что у вас происходит? – спрашивает уже в дверях. А мог бы так эпично уйти.

– Тебе? – смотрю на отца не без удивления. – Неожиданно.

– Расскажешь?

– Психанула, подумала, что изменяю. Сбежала.

– А ты не изменяешь?

– А у меня аллергия на измены. С детства, если ты помнишь.

– Это заметно, поэтому от тебя жена и уходит, – косится на пустой стол. – Я поехал, у меня самолет. Помогать тебе, как и договаривались, не буду. Ты же хотел самостоятельности.

* * *

– Я тебя уже заждалась.

Губы Инги пестрят алой помадой и расползаются в улыбке.

Первое, о чем я думаю, замечая этот кроваво-красный оттенок, – Еська. На подкорке сразу всплывает ее день рождения. Та сумасшедшая ночь в клубе с танцами на столе и еще более сумасшедшее продолжение.

Я часто задавался вопросом, когда это случилось? Когда я понял, что люблю ее. В ту самую ночь.

Ее телефонный звонок, перепуганный голос. Пустая трасса и девочка, бегущая мне навстречу. Ее трясло. Меня и самого перетряхнуло. Столько страха было в ее глазах, а мне… мне дико хотелось защитить. Снова почувствовать вкус ее губ и больше не отпускать.

Ночь, которая перевернула мой мир окончательно. Искра. Момент, когда я понял, что не хочу и не смогу от нее отказаться уже никогда.

Хотелось разодрать того, кто так ее напугал, на куски.

Пальцы дрожали. А она попросила себя поцеловать… просто поцеловать.