После ночных посиделок почти до четырех утра я чувствую себя бодро. На удивление.

Поправляю свой темный парик, стриженный под каре, и подкрашиваю губы бежевой помадой. Не знаю, насколько это адекватно, но, передвигаясь по городу, я предпочитаю конспирироваться. У Андрея много друзей, знакомых, я не хочу, чтобы в один прекрасный день он свалился в Олькину квартиру как снег на голову. Но то, что такое возможно, конечно, не отметаю. С Андреем вообще всякое возможно.

В торговом центре затариваюсь памперсами и смесью. Молока у меня немного, приходится докармливать Майю смесью. В аптеке беру себе ромашковый чай, потому что плохо сплю. На все это у меня уходит около часа.

Домой возвращаюсь на маршрутке. Такси стараюсь пользоваться по минимуму, потому что экономлю. На моей карте было не так много денег.

Заворачиваю во двор под бодрящую мелодию в наушниках.

Олька как раз гуляет с коляской.

Быстро выхватываю взглядом стоящего рядом с ней парня. Издалека сложно определить возраст, но это точно не ее бывший. Тот должен быть гораздо старше. А этот плюс-минус наш ровесник.

Ставлю сумки на дорожку, потому что руки уже отваливаются тащить все это на себе.

– Оль, я все. Майю кормить нужно. Здравствуйте, – мимолетно задеваю брюнета взглядом. Сейчас все новые люди кажутся подозрительными. А этот еще и смотрит странно. Будто и не замечает, но при этом ощущение, что пристально рассматривает, пока я не вижу.

– Хорошо. А, Есь, я ей молоко перед прогулкой давала, – спохватывается Оля. – Она потом икала…

– Это бывает, не переживай. Ладно, мы пойдем, не будем вам мешать.

Засовываю пакет под люльку коляски и быстрым шагом направляюсь к дому.

Коляску, кстати, нам соседка по лестничной клетке продала. Можно сказать, за чисто символическую сумму.

Оставляю наш транспорт на первом этаже в подъезде и захожу в лифт.

Дома разбираю сумки, купаю Майю и звоню маме.

Я с ней через сутки после того, как от Андрея ушла, созвонилась, она там вся на нервах была. Муж мой постарался. Я, конечно, тоже хороша, нужно было сразу догадаться, что Андрей с ней свяжется, но у меня такое состояние было, что я ни о ком, кроме себя и ребенка, не думала.

Мы обсуждаем Майю, мама в очередной раз хочет вывести меня на разговор об Андрее, потом старается выспросить, где я живу, но, не добившись результатов, сдается. Меняет тему, и я выдыхаю.

Шире открываю окно на балконе, упираясь локтями в перила. На улице сегодня тепло. Закрываю глаза, слушая мамин рассказ о том, как они ездили в горы, а когда открываю, резко отскакиваю от окна.

Зажав динамик рукой, делаю малюсенький шаг вперед, чтобы хоть чуть-чуть увидеть, что происходит внизу. Там, где остановился черный мерс Андрея.