Его пальцы проскальзывают под бюстгальтер, и единственное маячащее в голове желание, чтобы он потрогал мою грудь. Как в ту ночь, когда была гроза.

Мне кажется, мы оба сейчас об этом думаем.

— Самоубийца, — ловлю губами воздух, замирая в нетерпении.

Ян оттягивает чашки лифчика вниз, высвобождая жаждущую его ласк грудь.

Тело напрягается еще сильнее в этом мучительном ожидании. Меня трясёт от нетерпения, пока Ян пожирает меня глазами.

А когда сжимает пальцами уже затвердевший, и запредельно чувствительный сосок, ахаю. Так громко, что сама пугаюсь своего крика и той несдержанности, которая, кажется, копилась во мне месяцами.

В мозг тут же начинают поступать негативные сигналы. Что я творю? Как это вообще выглядит со стороны? Кем ян меня будет считать? Легкодоступной дурочкой?

Кусаю губы, но все равно никак не могу поймать равновесие. Его прикосновения похоже на муку. Это настолько приятно, и настолько же ужасно.

Мои трусы уже выжимать можно. Возбуждение доходит до критической отметки, и я слышу в голове бабушкин голос.

Громкий и грозный. Она не стесняясь, называет меня шлюхой.

Всхлипываю и резко отстраняюсь.

Отталкиваю Гирша ладонями в грудь. Часто дышу, пытаясь вернуть на место белье. Как можно сильнее оттянуть вниз свитер и закрыть себя руками.

— Что-то не так?

Ян откидывается на спинку кресла и больше меня не касается.

Он пытается поймать мой взгляд, но я не позволяю. Смотрю куда угодно лишь бы не на него. Тогда, Ян обхватывает пальцами мой подбородок, резковато поворачивая мою голову на себя.

— Ты же хотела.

Он говорит этот так обреченно, что я начинаю чувствовать себя дурой.

— Мы вместе пару дней. И …вместе ли вообще?

— Я считаю, что вместе. А ты?

— Наверное.