— Есть какая-то официальная бумага на этот счет?

— Что? — моргает и морщит лоб.

— О том, что так нельзя. Есть официальный документ?

— Ты не понимаешь…

— Тебе не обязательно идти со мной в загс завтра. Но я правда хочу начать все сначала. По-другому.

Ника снова смотрит на кольцо, потом на меня.

— Как тебе только в голову пришло? Мы же ужинать собирались. Я же…

Она всхлипывает и стекает по стене к полу. Присаживаюсь на корточки перед ней и беру за руку.

— Если честно, — буру паузу в пять секунд, прежде чем продолжить, — я боюсь, что ты снова уедешь.

— И поэтому решил, — резко повышает голос.

— Нет же! — перебиваю ее также громко. — Давай поженимся. Тебе даже жить со мной не придется, если не захочешь. Будем встречаться.

— Глупость какая, — закатывает глаза.

— Узнавать друг друга заново. А если не выйдет…

— Хм, когда не выйдет, — поправляет меня с ехидной улыбкой.

— Когда не выйдет, подашь на раздел имущества, отсудишь у меня половину компании, продашь и откроешь штук сто своих архитектурных бюро, — пожимаю плечами.

Ника поджимает губы, чтобы скрыть улыбку.

Очень хочу, чтобы она восприняла это как шутку. И не связала со своей матерью. В моих словах нет этого подтекста. Я хочу, чтобы она понимала, все это прошлое для меня. Не имеющее больше никакого значения.

— Свяжешься с меркантильной дрянью? — улыбается, принимая мою игру. — У вас это, видимо, семейное, — произносит и резко замолкает. — Прости.

— Не хочу терять больше не минуты этой жизни, — касаюсь ее щеки.

— Почему ты не приехал?