Это первое сообщение, которое я решаюсь написать Георгиеву после того болезненного прощания. И знаете, что я обнаруживаю? Отправка невозможна. Я у него заблокирована!

Осознание этого меня попросту оглушает и как будто бы парализует. Сжимая себя руками, таращусь на свое отражение в оконном стекле. Ни моргнуть, ни вдохнуть неспособна.

О, если бы была все-таки эта возможность прямо так… Умереть на месте!

Сколько можно страдать???

Я переживаю эту адскую боль за неприятие того факта, что Георгиев вычеркнул меня из своей жизни, и эти безумные переживания за его жизнь бесконечны. Раз за разом накатывает. Причем каждая последующая волна мощнее предыдущей.

Но…

Настоящий ужас случается под утро. Когда через одну из соцсетей мне приходит сообщение от Влады. Я бы не обратила внимания, если бы это были какие-то оскорбления. Она уже делала подобное сразу после свадьбы, когда узнала, что я украла ее первый танец. Мне было все равно. Но сейчас… Нет, Влада не пишет ни слова. Она присылает мне видеозапись.

Я сначала игнорирую. Нет желания смотреть, что бы она там не скинула. Однако минут десять спустя, когда в голове становится чуточку яснее, начинаю беспокоиться.

А вдруг там Саша? Вдруг он в больнице? Вдруг ему плохо? Вдруг он умирает?!

Но… Боже…

С первых же секунд, едва я нахожу наушники и включаю видео, становится понятно, что моему Георгиеву вовсе не плохо. Ему хорошо. Очень-очень хорошо. Они занимаются сексом. И хоть в темноте спальни видны лишь гуляющий на сквозняке тюль и кусок тяжелой недвижимой шторы, по хрипам и стонам я моментально узнаю своего проклятого черного принца.

Это он. Сомнений нет. И он ее трахает. Яростно, мощно и страстно.

«Это ни на что не повлияет… Этот брак не будет настоящим… И это временно… До нового года, максимум…»

Вспоминаю сказанное им накануне свадьбы и, ощущая резкий прилив бешеной энергии, которая кипучей лавой разливается по моему измученному организму, я, как и мечтала пару часов назад, тупо умираю на месте.

Нет ни слез, ни криков, ни воплей… Никаких истерик.

Все, что я чувствую за лавиной боли – это полное оцепенение.

Словно внутри меня реально погибли все клетки. Словно потухшие органы, дабы избежать нагноения, бальзамировали. Словно душа, отказавшись во всем этом участвовать, просто выбила ногой двери и вышла.

Проходит минута, две, десять… Я готовлюсь к боли воскрешения. Но ничего так и не происходит. Вероятно, это была моя последняя жизнь. А дальше… Дальше плевать, что будет.