Светлый фон

Он открывает для меня дверь и учтиво помогает забраться на заднее сиденье темного седана. Затем занимает водительское место и сразу же заводит двигатель. Но настораживает меня не это, а то, что с паркинга следом за нами еще три похожих машины выезжают.

Трудно объяснить, почему я сходу обращаю на них внимание. Я понимаю, что это международный аэропорт, и тут тысячи людей курсируют. Просто… Движутся эти автомобили строго за нами.

Мы выезжаем на трассу.

Приглушенная монотонная музыка. Скрип дворников по стеклу. Шум шин, размазывающих по асфальту грязную снежную жижу.

Вот вроде ничего необычного, а каждая деталь с каким-то удушающим беспокойством въедается в память. Но минут на пять-десять я вырубаюсь даже в этой обстановке. И снова пробуждение с резким выбросом адреналина. Я понимаю, что мой организм сигналит мне: ты в неадеквате, ты неспособна оценивать ситуацию трезво, нам нужно отдохнуть. Однако сделать уже ничего не могу.

«Что ты тут делаешь??? Что ты делаешь??? Столько людей трудилось, чтобы тебя спрятать! Ты не помогаешь! Ты их подводишь!», – вопит мое подсознание, отчаянно пытаясь прорваться сквозь заволокшую мой мозг дымку.

И бесконечно кричит:

«Беги, беги, беги, беги, беги, беги, беги, беги, беги, беги…»

– Саша, Саша, Саша… – долблю я в ответ шепотом.

Когда вид за окном становится слишком знакомым, меня ко всему прочему еще и тоска накрывает. А на фоне нее и тревога с каждой секундой растет.

Но одуряющего пика она достигает, когда машина останавливается.

Мне открывают дверь и просят выйти. Я на автомате подчиняюсь.

Порыв ледяного ветра заставляет задрожать. А может, вовсе и не он… Оглядываясь, замечаю с одной стороны – присыпанный снегом не самый живописный пустырь, а с другой – множество машин, толпу мужчин, высокий каменный забор, за ним – комплекс зданий.

Мы идем к людям.

Константин шагает будто сквозь них. Я, достигнув первых широких спин, застываю. Но сзади кто-то толкает и вынуждает меня двигаться дальше, пока не выхожу на свет и не оказываюсь лицом к лицу со стоящим по ту сторону со своими людьми Георгиевым.

Глаза в глаза. И мое сердце взрывается.

40

40

Ее здесь быть не должно!

Ее здесь быть не должно!