– Не будь таким, Сашка, – начинаю осторожно, едва его дыхание выравнивается, а взгляд сосредотачивается на мне. – Ты же знаешь, что мама тебя любит. А ты любишь ее.

– Я люблю тебя.

– Саш…

– Сонь, – резко выдыхает он и морщится так, что мне самой больно становится. – Я не хочу это обсуждать, ок? Не хочу, и все, – повторяет с конкретным нажимом, превращаясь в того жесткого человека, которого я и сама немного опасаюсь. – У нас с ней был договор о сотрудничестве только до завершения всей этой ебаной войны, – выпаливает прямо-таки грубо.

– Ба, – мягко выдаю я. – Ты снова при мне материшься в смак, – протягиваю с улыбкой, подразнивая его.

Саша же поджимает губы и смотрит на меня несколько растерянно. Этого я и добивалась. Сбить его с волны, на которую он сам себя настроил. Иногда это можно сделать, только вызвав удивление.

Нахожу его ладонь и, не разрывая зрительного контакта, сплетаюсь с ним пальцами.

– Прости, родной, но я не отстану, пока не поделюсь с тобой своим видением ситуации, – говорю негромко и в целом спокойно. – Можешь злиться, кричать и материться… Что угодно, Саш. Меня сейчас ничего не остановит и не оскорбит. Но лучше вслушайся и подумай.

Он вздыхает, ненадолго отводит взгляд в сторону, а потом… Смотрит и будто сдается.

– Курить можно? – спрашивает приглушенно.

– Можно.

Вижу ведь, что взволнован, как бы не пытался скрывать.

– Я так соскучилась просто по тому, чтобы наблюдать за тобой… – шепчу пару минут спустя, когда он выдыхает первую порцию дыма. – Каждая деталь, каждый жест, каждая часть тебя… Как ты улыбаешься, Саша… Как смотришь… Как двигаешься… Твои руки, их прикосновение… – ласково глажу большим пальцем его запястье. Ощущаю, как на коже проступают мурашки. Чувствую, как он стискивает мою кисть крепче. Вижу, как спешно делает вторую тягу. – Даже то, как ты куришь, родной… – улыбаюсь, перехватывая горящий взгляд. – Смотрела бы на тебя и смотрела… Вечно.

– Так и будет, Сонь. Вечно, – припечатывает он тихо. – Больше ни на день не разлучимся. На хрен. Куда ты – туда и я. И наоборот, я надеюсь.

– Конечно, – обещаю я. – Даже если ты решишь слетать на Луну, я с тобой. Имей в виду, когда будешь покупать билеты.

Сашка улыбается совсем незаметно, крайне сдержанно, будто сам себе, но этого хватает, чтобы у меня в очередной раз перехватило дыхание.

– Договорились, – заключает он.

– Ну, а теперь… Послушай меня, пожалуйста, внимательно, – прошу, скользнув в кольцо его рук. Прижимаясь к груди, сама обнимаю. Пока смотрю в глаза, замечаю, как Сашины брови сходятся на переносице. Он, конечно же, хмурится. Но больше не пытается меня остановить. – Одно время я ненавидела то, что мне навязывали родители… Молитвы, заповеди, послушание, необходимость поститься… Но по итогу могу сказать, что я взяла от веры больше, чем моя фанатичная мать. Я умею извлекать уроки. Видеть суть. Чувствовать важное. Слышал такое выражение? «Падут подле тебя тысяча и десять тысяч одесную тебя, но к тебе не приблизятся[1]». Знаешь почему? Потому что ты сильнее всего зла. Прощение, вера, любовь, милосердие, доброта – это духовные вибрации, которые поднимают тебя еще выше. Никогда не живи в угоду обидам. Не поклоняйся им. Это те самые демоны, которые в какой-то момент сбивают человека с пути. А тебе это не нужно. Живи свою жизнь, Саш. Я знаю, что ты добрый. Знаю, что тебе невыносимо, когда другой человек страдает. Знаю, что тебе больно за маму. Так прислушайся к себе. Найди в себе силы, чтобы понять и простить ее. Ты же не ошибся в борьбе с Машталерами. Ты не орудовал их методами. Ты доказал всем, что ты сильнее зла. Ты действовал в рамках закона и никому намеренно не причинял боль… Знаю, что даже Владе не смог, несмотря на ее непосредственное участие во всей этой кровавой войне. Ты держался достойно столь долгое время. Ты реально герой, Саш. Сладка лишь та победа, которая достигается честно, ведь правда?