У меня перехватывает дыхание, и сердце совершает конкретную такую остановку. Чуть не забываю, сука, выжать педаль тормоза на паркинге.

Александр Георгиев: Что это значит?

Пока жду ответа, нервно постукиваю пальцем по экрану мобильного.

Сонечка Солнышко: Да ничего)) Шучу! Просто сейчас к кому не пойдешь в гости – Чарушиным, Бойко или Шатохиным – разговоры как не про срыгивание, так про какашки))) Это невыносимо!

Морщусь, но смеюсь, потому что представляю лицо Сони, пока она это пишет.

Сонечка Солнышко: Я белье новое купила. И пару платьев. Теплеет, хочется быть особенно красивой.

Александр Георгиев: Показывай, пока я в тачке.

Член моментально твердеет, несмотря на то, что чувствую я себя, мать вашу, все хуже.

Сонечка Солнышко: Вечером) Будет тебе сюрприз.

Александр Георгиев: Я буду лететь к тебе, как дурной!

Сонечка Солнышко: Знаю.

Но в действительности ближе к семи я с трудом волочу ноги. Пока поднимаюсь в лифте, кажется, что башку тупо разорвет. Прислоняюсь к холодному зеркалу и со стоном закрываю глаза. Подкрадывается тошнота. Тут еще я какого-то хрена вспоминаю про детские какахи, о которых реально сейчас говорят все мои друзья, и меня едва не выворачивает наизнанку.

«Может, и хорошо, что Соня не хочет детей…» – мелькает в черепной коробке слишком размыто, чтобы еще как-то эту мысль раскручивать.