Виктор останавливается на секунду, будто не ожидал такой скорой капитуляции. Изучает меня, пытаясь прочесть мысли и пролезть под кожу, и я отвечаю ему тем же. Выдержав короткую, но жесткую зрительную схватку, он приподнимает один уголок губ и важно усаживается в кресло напротив.

- Появилось дело, для решения которого остро необходима твоя помощь. Никто другой не справится, - говорит размеренно и лениво, опершись рукой о подлокотник.

- Стоп-стоп! – выставляю обе ладони перед собой и отрицательно качаю головой. - Если тебя подослал отец, чтобы в очередной раз предложить мне часть своего дражайшего бизнеса, то передай ему, что моя позиция за все эти годы не изменилась. В гробу я видал и его бабло, которым он пытается от нас откупиться, и его строительную компанию, и его самого…

- Отец умер год назад. Сердце, - отрывисто чеканит Виктор. Без тени эмоций, словно исчерпал их лимит.

- Не знал, прости, - мгновенно остыв, протяжно выдыхаю. - Соболезную.

Отец бросил нас с матерью после моего рождения. Он выбрал другую семью, а я вычеркнул его из своей жизни. Не принимал его подачки, не шел навстречу, не отвечал на его попытки наладить контакт с «бастардом». И не общался с братом, словно его не существует. В своей семье я единственный сын. Я так решил, оградив себя от «законнорожденных».

Однако услышать, что человека, который дал мне жизнь, больше нет – неприятно и даже больно, несмотря на наши натянутые отношения. Боюсь представить, что творится на душе у Виктора. Иначе воспринимаю его, осунувшегося, уставшего, пустого.

- Я тоже тебе глаза долго мозолить не буду, - добивает меня, в то время как я от первой новости не оправился. - Не смогу при всем желании. Максимум год. Больше врачи мне не дают.

- Кхм, что? – хрипло выбиваю из груди. – Ты болен? Насколько все серьезно?

- Без вариантов. Мозги… - стучит пальцем по своему виску. – А без них Воскресенские не живут, сам знаешь, - горько шутит.

Повисает гробовая тишина, которую я нарушаю первым – и перевожу разговор в деловое русло.

- Если я правильно понимаю, то тебя интересует наследственное право. А я нужен как юрист…

- Единственный, кому я доверяю, - ввергает в состояние шока внезапным уточнением. Я всегда думал, что ненавижу его, но теперь… внутри болезненно грызет, а сердце рвется, почуяв зов крови.

- Неожиданно… Впрочем, как и все, что в данный момент происходит, - обреченно морщусь и массирую переносицу.

- Ты выглядишь так, будто боишься, что придется хоронить меня прямо в кабинете. Расслабься, время у меня есть. Меньше, чем хотелось бы... Однако грех жаловаться, просто такая судьба, - разводит руками с показным равнодушием. Можно лишь догадываться, что прячется под ледяной оболочкой.